Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16261
Гарри нахмурился, но запущенная ей мысль уже заметалась по голове. Прошло так мало времени с тех пор, как непонятное, непривычное чувство к Гермионе заполнило его грудь, живот, заполнило каждый сосуд и каждую клетку в организме. И все действительно слишком быстро, слишком резко. И можно задохнуться от переполняющих эмоций, ведь совсем недавно он думал, что будет вечно умирать от неразделенных чувств, он даже в какой-то сумасшедший момент решил, что Гермионе будет лучше с Роном. Ёбнуться можно! А сейчас — она рядом, прижимается к нему, комкает край его футболки. А в голове все еще стоит картинка — ее почти обнаженное тонкое тело, ее горячая влажность на его пальцах, ладошка, сжимающая его член. От этого кружилась голова, но все это, кажется, было давно. Потому что сейчас она смотрела на него и из ее глаз лилось это мерзкое, почти неконтролируемое…
Он не хотел пускать это внутрь, но оно уже само по-хозяйски ползло под кожу, царапая изнутри, — сомнение. Гребанное сомнение. Правильно ли? Уместно ли? За стенами замка творится черти что, а Избранный способен думать лишь о том, как он жаждет свою лучшую подругу. Хотя… нет. Это уже не просто… похоть. Это уже давно перестало быть банальным желанием её тела. И Гарри почувствовал, что наконец-то готов принять это. Он глубоко, шумно вздохнул, уткнулся в изгиб между шеей и плечом Гермионы.
— Я не смогу отпустить тебя сейчас. Это уже слишком глубоко во мне.
Девушка дернулась, ее руки сильнее впились в ребра Гарри, как будто она хотела освободить кости от обтягивающих их никчемных мышц и кожи.
— Чего ты боишься? — вопрос возник в голове неожиданно и тут же вырвался из губ, которые Гарри сжимал почти усилием воли. Он по-прежнему прятал лицо в волосах Гермионы, не хотел отпугивать ее своим взглядом.
— Ох… Ну, хорошо! — ее пальцы еще сильнее сжали его ребра, выдавая ее волнение, стало почти больно. — Я боюсь, Гарри, что у меня может не остаться друзей.
Это было так неожиданно, так не похоже на то, что Гарри предполагал услышать от Гермионы! Он резко отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо. Впрочем, не нашел на нем ничего нового: все то же сомнение, немного отчаянное.
— Да что ты такое…
— А разве я не права?! Нашей троицы уже нет: Рон ненавидит нас обоих! — Гарри с ужасом уловил нотки истерики в ее голосе. — Ну а мы? Да, сейчас всё… Бог мой, всё просто невероятно, мне крышу сносит от твоих прикосновений и поцелуев, но что будет потом? А если у нас не сложится? Мы ведь уже не сможем вернуться к старым отношениям, к дружбе!
Выпалив все это на одном дыхании, Гермиона, кажется, задержала дыхание, кривя губы, стараясь не заплакать. Гарри оглушили ее слова. Он всегда думал о том, что будет, если подруга отвергнет его чувства и никогда не задумывался о ситуации, в которой они оказались сейчас. О ситуации, в которой его лучший друг Рон должен чувствовать себя третьим лишним. О ситуации, в которой они оба не имеют права на ошибку. Сейчас было самое время подумать, причем делать это нужно было быстро, пока Гермиона не расклеилась и не выпустила свои чертовы сомнения потоками слез.
— Гарри, я боюсь, что это всё разрушит. Уже разрушает…
Это… Вот значит как… Кажется, ее отчаяние все же нашло лазейку, выбралось наружу и теперь пробиралось в Гарри. В данный момент ему сложно было представить ситуацию, в которой у них «не сложится», ему просто не хотелось заглядывать так далеко вперед — зачем, если сейчас, в данный момент так хорошо?
Он постарался избавиться от тягостных мыслей. Попробовал посмотреть на Гермиону так, как всегда смотрел. Это его подруга. Самая умная, уверенная в себе, иногда немного высокомерная. Уравновешенная, редко поддающаяся эмоциям. Сейчас всё это исчезло. Пффф, растаяло, стало дымом, не более. Ни уверенности, ни высокомерия, ни контроля над эмоциями. Неужели то, чего он так хотел от Гермионы, мешает ей быть собой? Это же абсурд! Или…
Гарри аккуратно погладил девушку по теплой щеке, осознавая, какими холодными вдруг стали его собственные пальцы. Прямо, как у нее…
— Я… понимаю твой страх. — черт, правда ведь понимал! — Но ты сейчас… Ты цепляешься за прошлое, как будто только оно правильное. Но в будущем тоже может быть неплохо. А Рон… Рон отойдет, он поймет это. В конце концов, он скрывал свои чувства к тебе два года.
— Два года? — удивление на ее лице перекрыло все остальные эмоции. Что ж, удивление — не так уж плохо.
— Да, два. За два года он ни словом, ни делом не дал тебе понять, как ты ему нравишься. По мне, так это о многом говорит.
— Например, о его нерешительности, — усмехнулась Гермиона.
— Или надуманности его чувств, — в тон ей ответил Гарри. Гермиона пожала плечами. Она заметно расслабилась, ее цепкие пальцы уже не пытались выдрать его ребра. Хотелось сказать что-то… значимое, что убедит ее в том, что у их отношений есть будущее, но Гарри не мог выдавить из себя ни слова.
Он не хотел пускать это внутрь, но оно уже само по-хозяйски ползло под кожу, царапая изнутри, — сомнение. Гребанное сомнение. Правильно ли? Уместно ли? За стенами замка творится черти что, а Избранный способен думать лишь о том, как он жаждет свою лучшую подругу. Хотя… нет. Это уже не просто… похоть. Это уже давно перестало быть банальным желанием её тела. И Гарри почувствовал, что наконец-то готов принять это. Он глубоко, шумно вздохнул, уткнулся в изгиб между шеей и плечом Гермионы.
— Я не смогу отпустить тебя сейчас. Это уже слишком глубоко во мне.
Девушка дернулась, ее руки сильнее впились в ребра Гарри, как будто она хотела освободить кости от обтягивающих их никчемных мышц и кожи.
— Чего ты боишься? — вопрос возник в голове неожиданно и тут же вырвался из губ, которые Гарри сжимал почти усилием воли. Он по-прежнему прятал лицо в волосах Гермионы, не хотел отпугивать ее своим взглядом.
— Ох… Ну, хорошо! — ее пальцы еще сильнее сжали его ребра, выдавая ее волнение, стало почти больно. — Я боюсь, Гарри, что у меня может не остаться друзей.
Это было так неожиданно, так не похоже на то, что Гарри предполагал услышать от Гермионы! Он резко отстранился, чтобы посмотреть на ее лицо. Впрочем, не нашел на нем ничего нового: все то же сомнение, немного отчаянное.
— Да что ты такое…
— А разве я не права?! Нашей троицы уже нет: Рон ненавидит нас обоих! — Гарри с ужасом уловил нотки истерики в ее голосе. — Ну а мы? Да, сейчас всё… Бог мой, всё просто невероятно, мне крышу сносит от твоих прикосновений и поцелуев, но что будет потом? А если у нас не сложится? Мы ведь уже не сможем вернуться к старым отношениям, к дружбе!
Выпалив все это на одном дыхании, Гермиона, кажется, задержала дыхание, кривя губы, стараясь не заплакать. Гарри оглушили ее слова. Он всегда думал о том, что будет, если подруга отвергнет его чувства и никогда не задумывался о ситуации, в которой они оказались сейчас. О ситуации, в которой его лучший друг Рон должен чувствовать себя третьим лишним. О ситуации, в которой они оба не имеют права на ошибку. Сейчас было самое время подумать, причем делать это нужно было быстро, пока Гермиона не расклеилась и не выпустила свои чертовы сомнения потоками слез.
— Гарри, я боюсь, что это всё разрушит. Уже разрушает…
Это… Вот значит как… Кажется, ее отчаяние все же нашло лазейку, выбралось наружу и теперь пробиралось в Гарри. В данный момент ему сложно было представить ситуацию, в которой у них «не сложится», ему просто не хотелось заглядывать так далеко вперед — зачем, если сейчас, в данный момент так хорошо?
Он постарался избавиться от тягостных мыслей. Попробовал посмотреть на Гермиону так, как всегда смотрел. Это его подруга. Самая умная, уверенная в себе, иногда немного высокомерная. Уравновешенная, редко поддающаяся эмоциям. Сейчас всё это исчезло. Пффф, растаяло, стало дымом, не более. Ни уверенности, ни высокомерия, ни контроля над эмоциями. Неужели то, чего он так хотел от Гермионы, мешает ей быть собой? Это же абсурд! Или…
Гарри аккуратно погладил девушку по теплой щеке, осознавая, какими холодными вдруг стали его собственные пальцы. Прямо, как у нее…
— Я… понимаю твой страх. — черт, правда ведь понимал! — Но ты сейчас… Ты цепляешься за прошлое, как будто только оно правильное. Но в будущем тоже может быть неплохо. А Рон… Рон отойдет, он поймет это. В конце концов, он скрывал свои чувства к тебе два года.
— Два года? — удивление на ее лице перекрыло все остальные эмоции. Что ж, удивление — не так уж плохо.
— Да, два. За два года он ни словом, ни делом не дал тебе понять, как ты ему нравишься. По мне, так это о многом говорит.
— Например, о его нерешительности, — усмехнулась Гермиона.
— Или надуманности его чувств, — в тон ей ответил Гарри. Гермиона пожала плечами. Она заметно расслабилась, ее цепкие пальцы уже не пытались выдрать его ребра. Хотелось сказать что-то… значимое, что убедит ее в том, что у их отношений есть будущее, но Гарри не мог выдавить из себя ни слова.
Страница 85 из 110
