Это — продолжение истории Божественный эксперимент…
22 мин, 51 сек 6759
— Какая глубина? — спросил Савелий.
— Метр, наверно. А сверху ещё метровый слой перегнивших людей. Вперемешку с водой.
Архипа вырвало, да и мы с Савелием были недалеки от этого.
Стараясь отогнать мысли о мерзком, мы следом за всеми остальными пошли посмотреть на дыру, которую я минуту назад проделал в полу нижнего уровня. Около неё уже почти никого не было — все попрыгали вниз и с аппетитом пожирали так легко доставшиеся вонючие полужидкие куски мяса.
Мы тоже спустились, чтобы понять, есть ли в этом уровне какие-то отличия от предыдущего.
И поняли, что не можем подняться обратно.
Здесь трупы дошли уже до такой степени разложения, что построить из них или из их частей горку не было никакой возможности.
А наверху никого не осталось.
Для постройки небольшого подъёмного холмика пришлось не брать гниль большими кусками, а волочить по асфальту к одному месту. Даже общими усилиями спустя минут двадцать горка вышла не выше полуметра.
Я встал на неё ногой, чтобы попробовать на прочность, и провалился в гниль по колено. Быстро выдернул ногу обратно, оставив тапок где-то на дне, но уже не стал его вытаскивать.
Было очевидно, что выбраться невозможно. Хотя, стоп… Ведь где-то в этой жидковатой массе сохранились обломки человеческих костей! Хоть они и мелкие и рассыпаются в руках, но если строить холмик только из них, то он будет вполне прочным.
Теперь работа шла ещё медленнее. Спустя час Савелий сжался в комочек и лёг рядом с горкой — они были абсолютно одинаковы по размеру!
Спустя ещё несколько минут работы ко мне подошёл Архип и попросил подсадить его, чтобы он мог выбраться наверх.
Чёрт возьми! Как же я сам до этого не додумался?!
Стало понятно, насколько мы отупели от такой жизни.
Вскоре Архип стал сбрасывать нам трупы, которые ещё сохранили хоть какую-то твёрдость. В одиночку он действовал не очень быстро, и я поднял к нему наверх ещё нескольких человек.
В результате я сам очень скоро смог выйти наружу. Все мы собрались вокруг дыры и стали думать, что делать дальше.
Еда кончается — последние остатки мяса под действием воды и даже просто так превращаются в совершенно несъедобную жижу… Мы все уже по тысяче раз переболели расстройством желудка и готовились умереть с голоду. Но умереть от отравления будет ещё хуже… Внезапно наши размышления прервал какой-то треск.
Все занервничали и стали озираться.
Большой кусок асфальта, на котором находились мы и самый первый холм из трупов, отломился от основной массы и стал постепенно наклоняться под действием нашего веса.
Затем удар. Ещё один. Ещё.
Всех пораскидало в стороны, только я один смог удержаться в центре площадки.
По ходу движения вниз она преодолела уже несколько уровней, проламывая их под собой, и пока не собиралась останавливаться.
За этим куском асфальта стали отламываться следующие. И ещё.
От постоянных ударов меня уже стало выворачивать наизнанку, но, слава богу, спустя некоторое время уровни закончились.
Начался свободный полёт.
Переборов головокружение, я поглядел вверх.
От уровней, начиная с самого нижнего и кончая первым тёмным, друг за другом откалывались плоские куски, падали вниз, задевали другие, крошились… Буквально через секунду мне так поплохело, что я вынужден был присесть и закрыть глаза. Обхватив голову руками, я попытался воспроизвести в мозгу увиденное и более детально проанализировать его.
В уровнях образовывался огромный провал. Постепенно, когда количество отломившихся асфальтовых кусков достигло огромной величины, из них начало образовываться нечто вроде конуса, в острие которого находился я вместе со своей плитой.
Внезапно я понял, что мои ноги уже давно оторвались от неё. Точно! Я же нахожусь в состоянии свободного падения, то бишь в невесомости, и когда я присел, то немного отлетел от асфальта.
Так я хотя бы могу не бояться, что сверху мне на голову прилетит другая плита.
Раскрыв глаза и распрямившись в нужном направлении, я снова встал и маленькими шажками постарался подойти к краю плиты, чтобы посмотреть, что ожидает меня внизу. Но ни с первого, ни с десятого раза сделать это у меня не получилось — даже шагая на сантиметр вперёд, я отлетал на пару сантиметров вверх.
Окончательно утратив опору, я вспомнил, как кошки при падении с двенадцатого этажа всегда встают на ноги. Попытавшись повторить это, я развернулся к плите руками и зацепился ногтями за несколько маленьких бугорков на её поверхности.
Пальцы дико ныли, а один ноготь даже сломался, но мне таки удалось добраться до края плиты. Когда я его коснулся, то от неожиданности отлетел довольно далеко в сторону — он был ужасно горячий! Чуть не светился.
Кое-как подтянувшись назад с помощью ног, я уселся на плите и наконец спокойно взглянул вниз.
Солярис какой-то… Только в этот момент я понял, что поверхность подо мной обязательно должна была светиться — ведь сверху был только чёрный асфальтовый уровень.
— Метр, наверно. А сверху ещё метровый слой перегнивших людей. Вперемешку с водой.
Архипа вырвало, да и мы с Савелием были недалеки от этого.
Стараясь отогнать мысли о мерзком, мы следом за всеми остальными пошли посмотреть на дыру, которую я минуту назад проделал в полу нижнего уровня. Около неё уже почти никого не было — все попрыгали вниз и с аппетитом пожирали так легко доставшиеся вонючие полужидкие куски мяса.
Мы тоже спустились, чтобы понять, есть ли в этом уровне какие-то отличия от предыдущего.
И поняли, что не можем подняться обратно.
Здесь трупы дошли уже до такой степени разложения, что построить из них или из их частей горку не было никакой возможности.
А наверху никого не осталось.
Для постройки небольшого подъёмного холмика пришлось не брать гниль большими кусками, а волочить по асфальту к одному месту. Даже общими усилиями спустя минут двадцать горка вышла не выше полуметра.
Я встал на неё ногой, чтобы попробовать на прочность, и провалился в гниль по колено. Быстро выдернул ногу обратно, оставив тапок где-то на дне, но уже не стал его вытаскивать.
Было очевидно, что выбраться невозможно. Хотя, стоп… Ведь где-то в этой жидковатой массе сохранились обломки человеческих костей! Хоть они и мелкие и рассыпаются в руках, но если строить холмик только из них, то он будет вполне прочным.
Теперь работа шла ещё медленнее. Спустя час Савелий сжался в комочек и лёг рядом с горкой — они были абсолютно одинаковы по размеру!
Спустя ещё несколько минут работы ко мне подошёл Архип и попросил подсадить его, чтобы он мог выбраться наверх.
Чёрт возьми! Как же я сам до этого не додумался?!
Стало понятно, насколько мы отупели от такой жизни.
Вскоре Архип стал сбрасывать нам трупы, которые ещё сохранили хоть какую-то твёрдость. В одиночку он действовал не очень быстро, и я поднял к нему наверх ещё нескольких человек.
В результате я сам очень скоро смог выйти наружу. Все мы собрались вокруг дыры и стали думать, что делать дальше.
Еда кончается — последние остатки мяса под действием воды и даже просто так превращаются в совершенно несъедобную жижу… Мы все уже по тысяче раз переболели расстройством желудка и готовились умереть с голоду. Но умереть от отравления будет ещё хуже… Внезапно наши размышления прервал какой-то треск.
Все занервничали и стали озираться.
Большой кусок асфальта, на котором находились мы и самый первый холм из трупов, отломился от основной массы и стал постепенно наклоняться под действием нашего веса.
Затем удар. Ещё один. Ещё.
Всех пораскидало в стороны, только я один смог удержаться в центре площадки.
По ходу движения вниз она преодолела уже несколько уровней, проламывая их под собой, и пока не собиралась останавливаться.
За этим куском асфальта стали отламываться следующие. И ещё.
От постоянных ударов меня уже стало выворачивать наизнанку, но, слава богу, спустя некоторое время уровни закончились.
Начался свободный полёт.
Переборов головокружение, я поглядел вверх.
От уровней, начиная с самого нижнего и кончая первым тёмным, друг за другом откалывались плоские куски, падали вниз, задевали другие, крошились… Буквально через секунду мне так поплохело, что я вынужден был присесть и закрыть глаза. Обхватив голову руками, я попытался воспроизвести в мозгу увиденное и более детально проанализировать его.
В уровнях образовывался огромный провал. Постепенно, когда количество отломившихся асфальтовых кусков достигло огромной величины, из них начало образовываться нечто вроде конуса, в острие которого находился я вместе со своей плитой.
Внезапно я понял, что мои ноги уже давно оторвались от неё. Точно! Я же нахожусь в состоянии свободного падения, то бишь в невесомости, и когда я присел, то немного отлетел от асфальта.
Так я хотя бы могу не бояться, что сверху мне на голову прилетит другая плита.
Раскрыв глаза и распрямившись в нужном направлении, я снова встал и маленькими шажками постарался подойти к краю плиты, чтобы посмотреть, что ожидает меня внизу. Но ни с первого, ни с десятого раза сделать это у меня не получилось — даже шагая на сантиметр вперёд, я отлетал на пару сантиметров вверх.
Окончательно утратив опору, я вспомнил, как кошки при падении с двенадцатого этажа всегда встают на ноги. Попытавшись повторить это, я развернулся к плите руками и зацепился ногтями за несколько маленьких бугорков на её поверхности.
Пальцы дико ныли, а один ноготь даже сломался, но мне таки удалось добраться до края плиты. Когда я его коснулся, то от неожиданности отлетел довольно далеко в сторону — он был ужасно горячий! Чуть не светился.
Кое-как подтянувшись назад с помощью ног, я уселся на плите и наконец спокойно взглянул вниз.
Солярис какой-то… Только в этот момент я понял, что поверхность подо мной обязательно должна была светиться — ведь сверху был только чёрный асфальтовый уровень.
Страница 5 из 6
