Фандом: Доктор Хаус. Хаусу становится лучше, но в отношениях Уилсона и Эмбер не всё гладко…
11 мин, 28 сек 5174
— Да ладно тебе, Джеймс, — тянет Сэм, положив руку с красными ногтями ему на плечо. — Мы же не делаем ничего плохого…
В это время Уилсон, глядя поверх ее плеча, видит, как в коридоре появляется Кадди и решительным шагом приближается в направлении его кабинета.
Кадди не сразу замечает, что Уилсон стоит у двери не один, потому что смотрит под ноги, обходя лужу, перегородившую полкоридора. Видимо, опять натекла вода из вечно неисправного питьевого фонтанчика, который недавно установили здесь и которым все равно никто не пользуется — вода течет почему-то грязная, как содержимое старого водяного матраса…
Но вот Кадди переступает лужу, поднимает глаза и с немалым удивлением глядит на Сэм, которая стоит вплотную к Уилсону в довольно-таки развязной позе.
— Так, а это еще кто? — осведомляется она.
Это звучит не очень-то вежливо, но голос её вполне спокоен.
Уилсон в затруднении. Он хочет объяснить, что это не то, что могло показаться Кадди, что они с Сэм просто друзья, что весь последний месяц она была рядом. Всё так запуталось, он буквально потонул во всём происходящем… А Сэм всегда готова была прийти на помощь. Но чем больше приходит ему в голову оправданий, тем яснее он видит себя со стороны. Глазами Кадди. И далеко не в лучшем свете.
Поэтому он опускает глаза и отвечает как можно мягче:
— Это Сэм Карр… моя бывшая жена.
— Вот как? — Кадди оглядывает Сэм, подозрительно сощурившись, и тут же поворачивается к Уилсону. — Ну, я рада сообщить тебе, что твоя «версия об истязаниях» не подтвердилась.
Сэм убирает руку с плеча Уилсона и отступает на шаг назад. Что-то неуловимо меняется в её лице. Кадди бросает взгляд на Сэм, и тут её осеняет догадка.
— Ах ты сучка! — вырывается у неё. — Так вот это кто… Теперь мне все ясно!
Она грозно протягивает палец в сторону Уилсона.
— Да как же я раньше не догадалась?! А он, конечно, слишком много пьёт, чтобы заметить, что творится у него под носом!
Оскорбленный, возмущенный Уилсон пытается что-то сказать, но Кадди резко поворачиваются к нему. Глаза её мечут молнии. Уилсон никогда не видел её в таком гневе.
— Ты должен немедленно пройти лечение от алкоголизма, если не хочешь потерять работу! — Она снова оборачивается к Сэм. — С тобой все ясно. Ты хочешь, чтобы Уилсон сошелся с тобой. Ты хочешь, чтоб он оставил Эмбер. Ты пользуешься состоянием Хауса для своих гнусных манипуляций. Да-да, ты фактически используешь больного человека, инвалида с поражением мозга, чтобы залезть в штаны к Уилсону! А теперь вон из моей больницы, и чтобы я тебя здесь больше не видела!
Потрясенный Уилсон не может прийти в себя. Он никогда не слышал, чтобы Кадди так выражалась. Сэм молча поворачивается и уходит по коридору, цокая каблучками.
А Кадди снова бросает гневный взгляд на Уилсона.
— Ты хоть понимаешь, что Эмбер никоим образом не заслужила твоих подозрений? Она его и пальцем не трогала! Наоборот, всё это время она со всей самоотверженностью ухаживала за Хаусом! Её огромная заслуга в том, что ему стало лучше! А я тут стараюсь для него, подвергаю Хауса унизительному осмотру, а всё из-за этой стервы, что напела ему в уши всяких гадостей!
— Почему… зачем же… унизительному… — готовый провалиться сквозь землю, сгорая от стыда, бормочет Уилсон.
Он поворачивается и… О господи! Как они здесь оказались? — позади него стоят Хаус и Эмбер. Хаус опирается на плечо Эмбер, Эмбер поддерживает Хауса и в упор глядит на Уилсона. Её голубые глаза прямо-таки полыхают гневом.
— Я, конечно, не ждала от тебя особой благодарности, Уилсон, — едва выговаривает она. — Но чтобы такое…
Это уже выше сил Уилсона. Он не может больше здесь находиться. Он разворачивается и быстрым шагом идёт к выходу, ускоряет шаг, бросается бежать, прочь отсюда, куда-нибудь, подальше от глаз людей… но вдруг поскальзывается, ноги его едут по полу, он никак не может найти опору и, взмахнув руками, оказывается на полу. Со стоном потирает копчик и хочет встать, но от боли всё плывёт у него перед глазами.
Приходит в себя он уже в больничной палате на койке. Рядом сидит Эмбер с пачкой каких-то бумаг в руках.
— Ну что, ты будешь лечиться от алкогольной зависимости? — как ни в чём ни бывало спрашивает она, точно продолжая начатый до этого разговор.
От слабости и нервного потрясения Уилсон не в силах ей возражать.
— Да, — шепчет он ослабевшими губами.
— Прекрасно, — отвечает Эмбер и суёт ему в руки бумажки, которые держит. Это оказываются рекламки и проспекты реабилитационного центра. — Вот там и отдохнёшь. Мне тоже будет полегче. А то я уже целый год тащу на себе вас обоих.
Уилсон моргает, постепенно приходя в себя. Приподнимается на локте и смотрит на присутствующих, переводя взгляд с одного лица на другое.
Эмбер. Хаус. Кадди… Она всё ещё с неодобрением смотрит на него, но она тоже здесь, с ними…
И, кажется, впервые Уилсон ясно осознаёт, что каждый раз, когда ему нужна была помощь, именно эти люди оказывались рядом. Он тонул, а они его спасали.
И в этот раз ему, как всегда, протянута рука помощи…
Остается лишь принять её.
В это время Уилсон, глядя поверх ее плеча, видит, как в коридоре появляется Кадди и решительным шагом приближается в направлении его кабинета.
Кадди не сразу замечает, что Уилсон стоит у двери не один, потому что смотрит под ноги, обходя лужу, перегородившую полкоридора. Видимо, опять натекла вода из вечно неисправного питьевого фонтанчика, который недавно установили здесь и которым все равно никто не пользуется — вода течет почему-то грязная, как содержимое старого водяного матраса…
Но вот Кадди переступает лужу, поднимает глаза и с немалым удивлением глядит на Сэм, которая стоит вплотную к Уилсону в довольно-таки развязной позе.
— Так, а это еще кто? — осведомляется она.
Это звучит не очень-то вежливо, но голос её вполне спокоен.
Уилсон в затруднении. Он хочет объяснить, что это не то, что могло показаться Кадди, что они с Сэм просто друзья, что весь последний месяц она была рядом. Всё так запуталось, он буквально потонул во всём происходящем… А Сэм всегда готова была прийти на помощь. Но чем больше приходит ему в голову оправданий, тем яснее он видит себя со стороны. Глазами Кадди. И далеко не в лучшем свете.
Поэтому он опускает глаза и отвечает как можно мягче:
— Это Сэм Карр… моя бывшая жена.
— Вот как? — Кадди оглядывает Сэм, подозрительно сощурившись, и тут же поворачивается к Уилсону. — Ну, я рада сообщить тебе, что твоя «версия об истязаниях» не подтвердилась.
Сэм убирает руку с плеча Уилсона и отступает на шаг назад. Что-то неуловимо меняется в её лице. Кадди бросает взгляд на Сэм, и тут её осеняет догадка.
— Ах ты сучка! — вырывается у неё. — Так вот это кто… Теперь мне все ясно!
Она грозно протягивает палец в сторону Уилсона.
— Да как же я раньше не догадалась?! А он, конечно, слишком много пьёт, чтобы заметить, что творится у него под носом!
Оскорбленный, возмущенный Уилсон пытается что-то сказать, но Кадди резко поворачиваются к нему. Глаза её мечут молнии. Уилсон никогда не видел её в таком гневе.
— Ты должен немедленно пройти лечение от алкоголизма, если не хочешь потерять работу! — Она снова оборачивается к Сэм. — С тобой все ясно. Ты хочешь, чтобы Уилсон сошелся с тобой. Ты хочешь, чтоб он оставил Эмбер. Ты пользуешься состоянием Хауса для своих гнусных манипуляций. Да-да, ты фактически используешь больного человека, инвалида с поражением мозга, чтобы залезть в штаны к Уилсону! А теперь вон из моей больницы, и чтобы я тебя здесь больше не видела!
Потрясенный Уилсон не может прийти в себя. Он никогда не слышал, чтобы Кадди так выражалась. Сэм молча поворачивается и уходит по коридору, цокая каблучками.
А Кадди снова бросает гневный взгляд на Уилсона.
— Ты хоть понимаешь, что Эмбер никоим образом не заслужила твоих подозрений? Она его и пальцем не трогала! Наоборот, всё это время она со всей самоотверженностью ухаживала за Хаусом! Её огромная заслуга в том, что ему стало лучше! А я тут стараюсь для него, подвергаю Хауса унизительному осмотру, а всё из-за этой стервы, что напела ему в уши всяких гадостей!
— Почему… зачем же… унизительному… — готовый провалиться сквозь землю, сгорая от стыда, бормочет Уилсон.
Он поворачивается и… О господи! Как они здесь оказались? — позади него стоят Хаус и Эмбер. Хаус опирается на плечо Эмбер, Эмбер поддерживает Хауса и в упор глядит на Уилсона. Её голубые глаза прямо-таки полыхают гневом.
— Я, конечно, не ждала от тебя особой благодарности, Уилсон, — едва выговаривает она. — Но чтобы такое…
Это уже выше сил Уилсона. Он не может больше здесь находиться. Он разворачивается и быстрым шагом идёт к выходу, ускоряет шаг, бросается бежать, прочь отсюда, куда-нибудь, подальше от глаз людей… но вдруг поскальзывается, ноги его едут по полу, он никак не может найти опору и, взмахнув руками, оказывается на полу. Со стоном потирает копчик и хочет встать, но от боли всё плывёт у него перед глазами.
Приходит в себя он уже в больничной палате на койке. Рядом сидит Эмбер с пачкой каких-то бумаг в руках.
— Ну что, ты будешь лечиться от алкогольной зависимости? — как ни в чём ни бывало спрашивает она, точно продолжая начатый до этого разговор.
От слабости и нервного потрясения Уилсон не в силах ей возражать.
— Да, — шепчет он ослабевшими губами.
— Прекрасно, — отвечает Эмбер и суёт ему в руки бумажки, которые держит. Это оказываются рекламки и проспекты реабилитационного центра. — Вот там и отдохнёшь. Мне тоже будет полегче. А то я уже целый год тащу на себе вас обоих.
Уилсон моргает, постепенно приходя в себя. Приподнимается на локте и смотрит на присутствующих, переводя взгляд с одного лица на другое.
Эмбер. Хаус. Кадди… Она всё ещё с неодобрением смотрит на него, но она тоже здесь, с ними…
И, кажется, впервые Уилсон ясно осознаёт, что каждый раз, когда ему нужна была помощь, именно эти люди оказывались рядом. Он тонул, а они его спасали.
И в этот раз ему, как всегда, протянута рука помощи…
Остается лишь принять её.
Страница 3 из 3
