Фандом: Ориджиналы. Рен останавливается внезапно и так же резко оборачивается. Ему чудится взгляд из густой зелено-серой чащи, из глубины глубин леса, куда и красным лучам солнца дороги нет. Ему видятся темные глаза на фоне безвкусно, но ярко расшитых шатров, и слышится голос, низкий и пронизанный заботой… Рен вздрагивает и плотнее прижимает маску к лицу. Память все еще жива, обида все еще не забыта, рана от разорванных отношений не зарастет никогда. Однако он возвращается на Дрхау, чтобы, наконец, примирить себя со своими детскими — счастливыми и горькими — воспоминаниями и сделать шаг дальше.
38 мин, 44 сек 7295
Какое-то время они бредут на фоне догорающих зданий. Рен как мантру повторяет про себя «я взрослый». Кажется, Томас тоже в чем-то себя убеждает, но его слов совсем не слышно. Взрыв раздается неожиданно, источник его далеко, но все равно сбивает их с ног. Над ними возникает огромное облако сизо-бордового дыма. Так горит завод по переработке мирабилиума. Воздух начинает так откровенно горчить, что Рен кашляет.
— Здесь нельзя оставаться… Давай в лес! Иначе станем идиотами в считанные минуты.
Из уроков химии Рен помнит, что мирабилиум нетоксичен. Но раз взрослые выходят за пределы купола в масках и химзащите, значит, что-то не то. Просто детям об этом не говорят.
В лесу сумрачно и прохладно. Кроны деревьев густые, зелено-серые, а стволы такие же гибкие, острые, плотные, извилистые и такого же темно-красного цвета, как сами дрхавиа. Здесь не слышно запаха гари, но воздух более насыщенный, ощутимо пряный. Рена лес не пугает. Как-то пару лет назад он сбежал из дома, заблудился и долго просидел под одним из таких деревьев, а позже и вовсе упал в бурный поток, оступившись. Так его и нашел Ма-Сири вытащил из реки, спас и обогрел. И с тех пор не было друга ближе и важнее чем он. Лес — это нестрашно и даже спокойнее, чем пожарище за спиной. Под сенью плотных крон легче не вспоминать. Поэтому Рен легко тянет за руку Томаса вперед, но тот шагает через силу.
— Надеюсь, моей выдержки хватит, — Томас почему-то слишком волнуется. Он прикусывает большой палец и бормочет себе под нос. — Давай, Томми, ты проходил тесты, ты справишься. Как там в методичках? Медленно выдыхайте и очищайте сознание от навязчивых идей… будьте сосредоточены, любая отстраненная фантазия воздействует на cogito-модуляторы в вашем кровотоке… Выдыхай, Томми, выдыхай.
Он боится, внезапно понимает Рен, его всегда хвалили за «умную голову». Бормотание Томаса, дрожь его рук наталкивают на определенные мысли. Может, ему нельзя выходить из-за купола? Может, у Томаса аллергия? Но с самим Реном за полдня в лесу ничего не случилось, так что может случиться со взрослым мужчиной?
Через несколько часов Рен уже не так уверен в себе. Они находят достаточно неплохое место для укрытия. Причем Томас откровенно против того, чтобы выйти на тропу дрхавиа и попросить о помощи. Да и вообще его поведение довольно заметно начинает меняться. Рен, даже сбитый с толка и откровенно растерянный, замечает это.
— Давай останемся здесь… Здесь не так пахнет, — в голосе Томаса возникают капризные нотки, которые Рен не ожидал услышать. — И я не хочу больше идти…
Сам Рен устает удивляться достаточно быстро. Он кажется себе даже слишком взрослым: находит съедобные плоды, сбивает с облюбованного ими дерева прилипчивые цветы или лахауа. Ма-Сири достаточно было показать ему один раз, что происходит с животным, которое попало в такой букет, чтобы Рен научился заранее выглядывать эти противные растения. Он подпирает Томаса, когда тот неожиданно засматривается на летящую птице-рыбу, она же рлиука на языке дрхавиа. Он знает множество слов на этом языке, не столько благодаря словарю, сколько из-за общения с Ма-Сири.
После первой встречи в лесу, Рен повадился сбегать на пару часов несколько раз в неделю. Молодой дрхавиа просто очаровал его своей любознательностью и готовностью учиться, своей заботой. Их странное общение — на двоих у них был неточный словарь и очень урезанное знакомство самого дрхавиа с языком людей — стало самым большим сокровищем для Рена — незабываемым и ценным. О чем он в один прекрасный момент так и сказал Ма-Сири. «Рассаха», — смущаясь, произнес Рен, неловко тыча в сторону своего друга и показывая на себя. У него никогда не было столь близких друзей, приятели из школы не считались. В словаре говорилось, что рассаха — это «близко к себе», «важное» и«ценное для человека». А как еще можно описать близкого друга? И Ма-Сири так радостно оскалился, подхватил Рена на руки и подбросил в воздух, что он понял, что сделал все верно.
Чем больше они просиживают в лесу, тем Томас становится все более странным. Он все чаще смотрит куда-то вдаль и радостно или даже нежно улыбается, иногда смеется, а один раз даже плачет, кажется, от радости. Но не это пугает Рена, а перемена, которая настает после этих странных приступов хорошего настроения. Спустя некоторое время Томас приходит в себя, зажимает себе рот руками, впивается ногтями себе в плечи и начинает бормотать снова и снова свой послужной список, начиная с момента обучения. Это кажется бесконечным, пугает, но и раздражает настолько, что Рен готов сбежать дальше в лес, лишь бы не находиться рядом. Ему даже хочется, чтобы Томас подольше находился в своем забытье, так он спокойнее и, по всей видимости, счастливее.
— Здесь нельзя оставаться… Давай в лес! Иначе станем идиотами в считанные минуты.
Из уроков химии Рен помнит, что мирабилиум нетоксичен. Но раз взрослые выходят за пределы купола в масках и химзащите, значит, что-то не то. Просто детям об этом не говорят.
В лесу сумрачно и прохладно. Кроны деревьев густые, зелено-серые, а стволы такие же гибкие, острые, плотные, извилистые и такого же темно-красного цвета, как сами дрхавиа. Здесь не слышно запаха гари, но воздух более насыщенный, ощутимо пряный. Рена лес не пугает. Как-то пару лет назад он сбежал из дома, заблудился и долго просидел под одним из таких деревьев, а позже и вовсе упал в бурный поток, оступившись. Так его и нашел Ма-Сири вытащил из реки, спас и обогрел. И с тех пор не было друга ближе и важнее чем он. Лес — это нестрашно и даже спокойнее, чем пожарище за спиной. Под сенью плотных крон легче не вспоминать. Поэтому Рен легко тянет за руку Томаса вперед, но тот шагает через силу.
— Надеюсь, моей выдержки хватит, — Томас почему-то слишком волнуется. Он прикусывает большой палец и бормочет себе под нос. — Давай, Томми, ты проходил тесты, ты справишься. Как там в методичках? Медленно выдыхайте и очищайте сознание от навязчивых идей… будьте сосредоточены, любая отстраненная фантазия воздействует на cogito-модуляторы в вашем кровотоке… Выдыхай, Томми, выдыхай.
Он боится, внезапно понимает Рен, его всегда хвалили за «умную голову». Бормотание Томаса, дрожь его рук наталкивают на определенные мысли. Может, ему нельзя выходить из-за купола? Может, у Томаса аллергия? Но с самим Реном за полдня в лесу ничего не случилось, так что может случиться со взрослым мужчиной?
Через несколько часов Рен уже не так уверен в себе. Они находят достаточно неплохое место для укрытия. Причем Томас откровенно против того, чтобы выйти на тропу дрхавиа и попросить о помощи. Да и вообще его поведение довольно заметно начинает меняться. Рен, даже сбитый с толка и откровенно растерянный, замечает это.
— Давай останемся здесь… Здесь не так пахнет, — в голосе Томаса возникают капризные нотки, которые Рен не ожидал услышать. — И я не хочу больше идти…
Сам Рен устает удивляться достаточно быстро. Он кажется себе даже слишком взрослым: находит съедобные плоды, сбивает с облюбованного ими дерева прилипчивые цветы или лахауа. Ма-Сири достаточно было показать ему один раз, что происходит с животным, которое попало в такой букет, чтобы Рен научился заранее выглядывать эти противные растения. Он подпирает Томаса, когда тот неожиданно засматривается на летящую птице-рыбу, она же рлиука на языке дрхавиа. Он знает множество слов на этом языке, не столько благодаря словарю, сколько из-за общения с Ма-Сири.
После первой встречи в лесу, Рен повадился сбегать на пару часов несколько раз в неделю. Молодой дрхавиа просто очаровал его своей любознательностью и готовностью учиться, своей заботой. Их странное общение — на двоих у них был неточный словарь и очень урезанное знакомство самого дрхавиа с языком людей — стало самым большим сокровищем для Рена — незабываемым и ценным. О чем он в один прекрасный момент так и сказал Ма-Сири. «Рассаха», — смущаясь, произнес Рен, неловко тыча в сторону своего друга и показывая на себя. У него никогда не было столь близких друзей, приятели из школы не считались. В словаре говорилось, что рассаха — это «близко к себе», «важное» и«ценное для человека». А как еще можно описать близкого друга? И Ма-Сири так радостно оскалился, подхватил Рена на руки и подбросил в воздух, что он понял, что сделал все верно.
Чем больше они просиживают в лесу, тем Томас становится все более странным. Он все чаще смотрит куда-то вдаль и радостно или даже нежно улыбается, иногда смеется, а один раз даже плачет, кажется, от радости. Но не это пугает Рена, а перемена, которая настает после этих странных приступов хорошего настроения. Спустя некоторое время Томас приходит в себя, зажимает себе рот руками, впивается ногтями себе в плечи и начинает бормотать снова и снова свой послужной список, начиная с момента обучения. Это кажется бесконечным, пугает, но и раздражает настолько, что Рен готов сбежать дальше в лес, лишь бы не находиться рядом. Ему даже хочется, чтобы Томас подольше находился в своем забытье, так он спокойнее и, по всей видимости, счастливее.
Страница 3 из 11
