— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
74 мин, 45 сек 18518
Утро выдалось как никогда, очень приятным, меня, стоящего на вокзале в ожидании своего электропоезда, обдувал невесть откуда взявшийся прохладный ветерок и я вдыхал совершенно чистый воздух, что для нашего города было просто сверхъестественным явлением. Впрочем, на меня самого косились, как на сверхъестественное явление, малочисленные люди то и дело снующие по перрону, все-таки были не привыкшими к таким как я и озирались с недоверием, особенно сотрудники милиции. Поводом же для таких озирательств, была моя одежда и длинный хвост, торчащий из под камуфляжной бейзболки, привезённой из той самой Америки. На мне тогда были обрезанные ниже колен джинсы, расписанные через трафареты акриловой краской. Собственно многие замедляли шаг, проходя мимо меня, чтобы прочесть все надписи и посмотреть на причудливые символы и, казалось бы, ничего не значащие слова. Сквотируй мир!, Будущего нет!, Йорш и довершала эту тираду надписей нашивка на правой штанине с указанием Продано!, это конечно не считая много ещё чего. На чёрной футболке красовалась фотография Янки, а на спине всё той же акриловой краской, было выбито практические пророческое четверостишие из её песни:
Мы под прицелом тысяч ваших фраз,
А вы за стенкой, рухнувшей на нас…
Она на куче рук, сердец и глаз,
А я по горло в них, и в вас, и в нас…
На плече у меня висела старая, небольших размеров, дорожная сумка, в которую я предусмотрительно сложил совсем немного одежды, свитер на всякий случай, чтобы не замёрзнуть, ещё одни обрезанные джинсы и футболка с оборванными рукавами, после схватки с местными нацистами. Остальное место было занято некоторым количеством банок с консервами, кирпичиком хлеба, бутылкой воды, конечно же, я с собой взял нож, и маленький топорик. В связи с эти было немного не по себе, товарищи охранители законопорядка так и присматривались ко мне, чтобы проверить, да выручить с меня немного денег на пиво. Вот только они и думать не могли, что денег у меня нет, а их ведь и, правда, не было, даже добираться до нужной станции я собирался зайцем, точнее я купил билет всего на две станции вперёд, а ехать было гораздо дальше, на целых шесть часов. Но при всём при этом, я тогда так и не выбрал, где буду обитать предстоящий месяц и доеду ли до той станции, о которой говорил Андрею, не знал. Спонтанность была одной из моих основных черт, которая ярко проявлялась во всей моей жизни.
Вот так всё начиналось и начиналось вполне благополучно, и, погрузившись на своё место в электричке, так и не задетый правоохранителями, мирно уснул и также мирно проехал станцию, до которой у меня был билет. Ну что поделаешь, я был таким и останусь таким же в своей душе навсегда.
Солнце уже взошло высоко, когда я проснулся, мерный стук колёс прочно засел в голову и не давал ни о чём думать, хотя думать я и не собирался. Людей в вагоне почти не было, если пересчитать по головам, то вместе со мной всего пять человек и это для меня было блаженство. Всегда ненавидел суету и шум городов, даже мой небольшой городок, изрыгающий заводскими трубами клочья ядовитого дыма, был наполнен непонятной мне беготнёй, от которой я всячески себя всегда старался оградить, хотя бы психологически.
Тут же в вагоне тишину нарушали колеса, ползущие по шпалам и периодический раздающийся смех от двух парней сидящих впереди меня, они травили анекдоты, которых я не слышал, и слышать не собирался. По правую руку от меня сидела женщина лет сорока также видимо мысленно находящаяся где-то в пространстве, но не в этой железной коробке. Впереди были видны ещё чьи-то головы, но их принадлежность к чьему либо телу я даже не пытался представить.
Просидев так около часа, голова совсем загудела и, покопавшись в сумке, я достал старый мобильник забитый музыкой и больше ничем, кроме десятка двух номеров. Зацепив наушники я все-таки окунулся в новую волну звуков голосивших о знамени панк-рока и диструктивности мира. Конечно, телефон я взял только для того чтобы слушать музыку, звонить было некому и незачем, и, учитывая дальность дороги и годы, прожитые мобильником, батарея должна была сесть задолго до подъезда к нужной станции, дальше песни можно было услышать только из собственной глотки.
Солнечные лучи уже настойчиво лезли во все окна, когда из тамбура в вагон зашла кондукторша. Первым моим действием, было натягивание бейзболки на самый нос, делая вид того, что я сплю непробудным сном. Беда миновала, до «Малой» станции оставалось пара часов, но, как известно беда не приходит одна и вслед за ушедшей кондукторшей в вагон ввалились те, кого я и много кто ещё именовали не иначе как гопниками, а они, ни для кого не секрет, ещё те любители делать нервы людям.
— Эй поц! Здарова! — крикнул мне первый бритый в ёжика с красной футболкой и очень уж коротких шортах.
— Здоровее видали — пробубнил я себе под нос, снимая наушники и пристально глядя на три зубоскальных лица.
— Опа, как мы заговорили!
— А почему нет? — Продолжил я огрызаться уже в полный голос.
Мы под прицелом тысяч ваших фраз,
А вы за стенкой, рухнувшей на нас…
Она на куче рук, сердец и глаз,
А я по горло в них, и в вас, и в нас…
На плече у меня висела старая, небольших размеров, дорожная сумка, в которую я предусмотрительно сложил совсем немного одежды, свитер на всякий случай, чтобы не замёрзнуть, ещё одни обрезанные джинсы и футболка с оборванными рукавами, после схватки с местными нацистами. Остальное место было занято некоторым количеством банок с консервами, кирпичиком хлеба, бутылкой воды, конечно же, я с собой взял нож, и маленький топорик. В связи с эти было немного не по себе, товарищи охранители законопорядка так и присматривались ко мне, чтобы проверить, да выручить с меня немного денег на пиво. Вот только они и думать не могли, что денег у меня нет, а их ведь и, правда, не было, даже добираться до нужной станции я собирался зайцем, точнее я купил билет всего на две станции вперёд, а ехать было гораздо дальше, на целых шесть часов. Но при всём при этом, я тогда так и не выбрал, где буду обитать предстоящий месяц и доеду ли до той станции, о которой говорил Андрею, не знал. Спонтанность была одной из моих основных черт, которая ярко проявлялась во всей моей жизни.
Вот так всё начиналось и начиналось вполне благополучно, и, погрузившись на своё место в электричке, так и не задетый правоохранителями, мирно уснул и также мирно проехал станцию, до которой у меня был билет. Ну что поделаешь, я был таким и останусь таким же в своей душе навсегда.
Солнце уже взошло высоко, когда я проснулся, мерный стук колёс прочно засел в голову и не давал ни о чём думать, хотя думать я и не собирался. Людей в вагоне почти не было, если пересчитать по головам, то вместе со мной всего пять человек и это для меня было блаженство. Всегда ненавидел суету и шум городов, даже мой небольшой городок, изрыгающий заводскими трубами клочья ядовитого дыма, был наполнен непонятной мне беготнёй, от которой я всячески себя всегда старался оградить, хотя бы психологически.
Тут же в вагоне тишину нарушали колеса, ползущие по шпалам и периодический раздающийся смех от двух парней сидящих впереди меня, они травили анекдоты, которых я не слышал, и слышать не собирался. По правую руку от меня сидела женщина лет сорока также видимо мысленно находящаяся где-то в пространстве, но не в этой железной коробке. Впереди были видны ещё чьи-то головы, но их принадлежность к чьему либо телу я даже не пытался представить.
Просидев так около часа, голова совсем загудела и, покопавшись в сумке, я достал старый мобильник забитый музыкой и больше ничем, кроме десятка двух номеров. Зацепив наушники я все-таки окунулся в новую волну звуков голосивших о знамени панк-рока и диструктивности мира. Конечно, телефон я взял только для того чтобы слушать музыку, звонить было некому и незачем, и, учитывая дальность дороги и годы, прожитые мобильником, батарея должна была сесть задолго до подъезда к нужной станции, дальше песни можно было услышать только из собственной глотки.
Солнечные лучи уже настойчиво лезли во все окна, когда из тамбура в вагон зашла кондукторша. Первым моим действием, было натягивание бейзболки на самый нос, делая вид того, что я сплю непробудным сном. Беда миновала, до «Малой» станции оставалось пара часов, но, как известно беда не приходит одна и вслед за ушедшей кондукторшей в вагон ввалились те, кого я и много кто ещё именовали не иначе как гопниками, а они, ни для кого не секрет, ещё те любители делать нервы людям.
— Эй поц! Здарова! — крикнул мне первый бритый в ёжика с красной футболкой и очень уж коротких шортах.
— Здоровее видали — пробубнил я себе под нос, снимая наушники и пристально глядя на три зубоскальных лица.
— Опа, как мы заговорили!
— А почему нет? — Продолжил я огрызаться уже в полный голос.
Страница 2 из 20
