Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
113 мин, 9 сек 7141
Арабелла сразу заметила стоявшего на юте Питера. Рядом были уже знакомые ей одноглазый гигант Волверстон, штурман Питт, Хейтон, капитан Дайк, владелец шхуны под названием «Морская Звезда», которая, оказывается, сопровождала «Феникс», и еще несколько человек. Арабелла уже видела их однажды на корабле, носящем ее имя, и после — в Порт-Ройяле. Люди капитана Блада, пираты, которых он не так давно вел на абордаж и которые вчера рисковали своими жизнями ради него. До нее долетел взрыв хохота, и Питер хлопнул по плечу красного от смущения Джереми Питта.
Она внимательно смотрела на мужа: от всего его облика исходило ощущение безграничной, лихой свободы и силы… опасной силы. И отсвет той же свободы лежал на лицах стоящих рядом мужчин. Это объединяло Питера с ними, делало их похожими как родных братьев. Арабелла и раньше чувствовала, какие в нем скрываются глубины, несмотря на нежность и предупредительность к ней, любезность, впрочем, при необходимости быстро сменяющуюся твердостью, даже жесткостью — в отношениях с другими людьми. Однако таким она его никогда не видела.
В этот миг она с особенной ясностью осознала, что есть большая, просто колоссальная часть его жизни, в которой ей не было — и не могло быть — места.
«Я словно подсматриваю. Будет лучше, если я вернусь в каюту»
Но ее уже тоже заметили: мужчины склонили головы в учтивом приветствии, а Питер, в глазах которого бесшабашная удаль уступила место нежности и беспокойству, спросил:
— Дорогая, ты хорошо отдохнула?
— Да, Питер. Извините, кажется, я помешала вам, — улыбнулась она.
— Как ты можешь помешать, душа моя?
— Миссис Блад, мы рады, что все благополучно закончилось, — добродушно сказал Хейтон.
— И не в последнюю очередь благодаря вашей находчивости.
— Это я должна благодарить вас за помощь.
— Самое малое, что мы могли сделать, миссис Блад, — светски отозвался капитан Дайк.
— Если бы не проклятый мальчишка, — буркнул Волверстон. — Я потерял семерых…
— Мы не будем и дальше злоупотреблять вниманием вашего супруга, миссис Блад, — прервал его Дайк. — Нед, с радостью жду тебя и твоих парней на «Морской звезде», будет о чем потолковать.
— Пожалуй, прямо сейчас и отправимся. Если капитан не возражает.
— Не возражаю, — ответил Блад. — Джереми, «Фениксу» лечь в дрейф и просигнальте на шхуну.
— Ну, увидимся завтра. — Нед глянул на затянутое облаками небо, — надеюсь, шторма не будет.
— Пойдем, дорогая, — Питер протянул Арабелле руку.
— Право, мне жаль, что мой приход прервал вашу беседу.
— Нам плыть вместе еще несколько дней, успеем наговориться, — он поднес ее руку к своим губам и дрогнувшим голосом сказал: — Что может быть важнее тебя, Арабелла…
В капитанской каюте Блад оглядел нетронутый завтрак и нахмурился:
— Ты ничего не съела — не понравилась стряпня Бена?
— Что ты! Твой стюард замечательно готовит. Это мне не хотелось есть.
Блад обнял ее:
— Арабелла, что с тобой произошло, пока ты была в плену?
Она пожала плечами, прижимаясь к нему:
— Все уже хорошо, Питер, — сейчас, когда я свободна, и ты рядом.
Но сама она не была в этом так уверена. Несмотря на радость встречи и то, что ее чувства к мужу не изменились, странная неловкость сковывала ее, и Арабелла не понимала причину. Ей казалось, что между ней и Питером словно тянуло едва уловимым холодным сквозняком.
«Наверно, все дело в том злосчастном поцелуе. Нехорошо скрывать это от Питера, и он же еще не знает про память. Хотя это и не извиняет меня»
Блад также ощущал возникшее напряжение и, подстегиваемый еще и ревностью, был намерен безотлагательно все выяснить.
— Все-таки что-то произошло. Ты изменилась и не выглядишь здоровой. Ты же знаешь, что со мной можешь быть откровенна — не только как с мужем, но и как с врачом. С тобой плохо обращались? Держали взаперти? — он настойчиво расспрашивал жену, с тревогой глядя на нее.
— Да нет же! Все было иначе.
— И как же все было? — спросил Блад, хмурясь еще сильнее. — Чертов испанец угрожал тебе? Или, может быть… принудил к чему-либо?
Слова объяснения так и не прозвучали. Подозрение, вдруг появившееся во взгляде Питера, вызвало у Арабеллы протест, и гордость будто запечатала ей уста.
«Он допрашивает меня?»
Арабелла вспыхнула от возмущения и высвободилась из его объятий:
— Дон Мигель не был ни чрезмерно жесток, ни груб. Я могла свободно выходить на палубу. И обращение со мной было… достойным.
— Вот как? Ты защищаешь его?
— Я стараюсь быть справедливой: на корабле де Эспиносы я не подверглась никаким унижениям.
— А я сожалею, что не прикончил его на месте и надеюсь, что его душу все-таки заполучил дьявол!
— Как ты можешь сожалеть о милосердии? — воскликнула Арабелла.
Лицо Питера стало замкнутым.
— По-видимому, милосердие не моя стезя. Зато у тебя, моя дорогая, его с избытком хватит на двоих.
— И я не вижу в том никакого греха! — вскинула голову Арабелла, твердо встречая пронзительный взгляд синих глаз мужа.
Она внимательно смотрела на мужа: от всего его облика исходило ощущение безграничной, лихой свободы и силы… опасной силы. И отсвет той же свободы лежал на лицах стоящих рядом мужчин. Это объединяло Питера с ними, делало их похожими как родных братьев. Арабелла и раньше чувствовала, какие в нем скрываются глубины, несмотря на нежность и предупредительность к ней, любезность, впрочем, при необходимости быстро сменяющуюся твердостью, даже жесткостью — в отношениях с другими людьми. Однако таким она его никогда не видела.
В этот миг она с особенной ясностью осознала, что есть большая, просто колоссальная часть его жизни, в которой ей не было — и не могло быть — места.
«Я словно подсматриваю. Будет лучше, если я вернусь в каюту»
Но ее уже тоже заметили: мужчины склонили головы в учтивом приветствии, а Питер, в глазах которого бесшабашная удаль уступила место нежности и беспокойству, спросил:
— Дорогая, ты хорошо отдохнула?
— Да, Питер. Извините, кажется, я помешала вам, — улыбнулась она.
— Как ты можешь помешать, душа моя?
— Миссис Блад, мы рады, что все благополучно закончилось, — добродушно сказал Хейтон.
— И не в последнюю очередь благодаря вашей находчивости.
— Это я должна благодарить вас за помощь.
— Самое малое, что мы могли сделать, миссис Блад, — светски отозвался капитан Дайк.
— Если бы не проклятый мальчишка, — буркнул Волверстон. — Я потерял семерых…
— Мы не будем и дальше злоупотреблять вниманием вашего супруга, миссис Блад, — прервал его Дайк. — Нед, с радостью жду тебя и твоих парней на «Морской звезде», будет о чем потолковать.
— Пожалуй, прямо сейчас и отправимся. Если капитан не возражает.
— Не возражаю, — ответил Блад. — Джереми, «Фениксу» лечь в дрейф и просигнальте на шхуну.
— Ну, увидимся завтра. — Нед глянул на затянутое облаками небо, — надеюсь, шторма не будет.
— Пойдем, дорогая, — Питер протянул Арабелле руку.
— Право, мне жаль, что мой приход прервал вашу беседу.
— Нам плыть вместе еще несколько дней, успеем наговориться, — он поднес ее руку к своим губам и дрогнувшим голосом сказал: — Что может быть важнее тебя, Арабелла…
В капитанской каюте Блад оглядел нетронутый завтрак и нахмурился:
— Ты ничего не съела — не понравилась стряпня Бена?
— Что ты! Твой стюард замечательно готовит. Это мне не хотелось есть.
Блад обнял ее:
— Арабелла, что с тобой произошло, пока ты была в плену?
Она пожала плечами, прижимаясь к нему:
— Все уже хорошо, Питер, — сейчас, когда я свободна, и ты рядом.
Но сама она не была в этом так уверена. Несмотря на радость встречи и то, что ее чувства к мужу не изменились, странная неловкость сковывала ее, и Арабелла не понимала причину. Ей казалось, что между ней и Питером словно тянуло едва уловимым холодным сквозняком.
«Наверно, все дело в том злосчастном поцелуе. Нехорошо скрывать это от Питера, и он же еще не знает про память. Хотя это и не извиняет меня»
Блад также ощущал возникшее напряжение и, подстегиваемый еще и ревностью, был намерен безотлагательно все выяснить.
— Все-таки что-то произошло. Ты изменилась и не выглядишь здоровой. Ты же знаешь, что со мной можешь быть откровенна — не только как с мужем, но и как с врачом. С тобой плохо обращались? Держали взаперти? — он настойчиво расспрашивал жену, с тревогой глядя на нее.
— Да нет же! Все было иначе.
— И как же все было? — спросил Блад, хмурясь еще сильнее. — Чертов испанец угрожал тебе? Или, может быть… принудил к чему-либо?
Слова объяснения так и не прозвучали. Подозрение, вдруг появившееся во взгляде Питера, вызвало у Арабеллы протест, и гордость будто запечатала ей уста.
«Он допрашивает меня?»
Арабелла вспыхнула от возмущения и высвободилась из его объятий:
— Дон Мигель не был ни чрезмерно жесток, ни груб. Я могла свободно выходить на палубу. И обращение со мной было… достойным.
— Вот как? Ты защищаешь его?
— Я стараюсь быть справедливой: на корабле де Эспиносы я не подверглась никаким унижениям.
— А я сожалею, что не прикончил его на месте и надеюсь, что его душу все-таки заполучил дьявол!
— Как ты можешь сожалеть о милосердии? — воскликнула Арабелла.
Лицо Питера стало замкнутым.
— По-видимому, милосердие не моя стезя. Зато у тебя, моя дорогая, его с избытком хватит на двоих.
— И я не вижу в том никакого греха! — вскинула голову Арабелла, твердо встречая пронзительный взгляд синих глаз мужа.
Страница 26 из 31
