Путь волшебницы. История в зеркалах

Вот только конь… Да, в нем вся проблема. Если его лечить, то может уже ни на что не остаться сил. А если не трогать его и, вылечив лишь всадника, отправиться за экипажем, то ведь потом этот дворянин всем расскажет, что его спасительница ничем не помогла его коню и оставила несчастное животное мучиться с переломанной ногой.

Будь эта самая спасительница обычной женщиной — никто бы и слова не сказал. Чего еще от нее требовать? Пусть дворянин поблагодарит ее, что хоть сам жив остался. Но ведь она, Сивилла — не простая женщина, а королевская волшебница! И если она не сможет спасти коня, то ее репутации придет конец. Людям не объяснишь все детали и тонкости процесса излечения. Те же дворяне со смаком будут пересказывать эту историю королевским магам из соседних провинций, льстиво подчеркивая этим, почему обращаются именно к ним, а не к этой девчонке-выскочке.

А что, если? Тут Сивилле пришла в голову ужасная мысль. Она некоторое время колебалась, но потом поняла: если уж делать то, что она задумала, то именно сейчас, пока всадник еще не излечен и не пришел в себя. Решено! И Сивилла, судорожно вздохнув, протянула руку к голове коня. Одно-единственное слово, про себя или вслух, один короткий сильный выплеск энергии из ее ладони — и жизнь этого страдающего существа оборвется…

Но тут конь, у которого не осталось уже сил даже ржать от боли, вдруг, слегка шевельнув головой, посмотрел на Сивиллу фиолетовым глазом. И этот взгляд проник ей прямо в душу. Она опустила руку. Будь что будет! Она попробует сделать все, что может.

И королевская волшебница принялась за работу…

Стемнело. Взошла полная луна, осветив мирную картину: у дерева щипал траву привязанный конь, а рядом на траве лежали мужчина и женщина — то ли спящие, то ли без сознания.

Глава 3. Зеркало в карете: тень

В то летнее утро Сивилла, очнувшись под деревом от обморока, вызванного потерей сил, не стала терять времени. Достав из сумочки бумагу, перо и переносную чернильницу, она написала длинную записку, в которой изложила для спасенного ею молодого дворянина все события вчерашнего вечера. Засунув записку за отворот камзола юноши на груди, так, чтоб он сразу ее заметил, когда очнется, Сивилла встала и побрела к опушке леса.

Ее шатало, голова кружилась. Но беспокоило ее вовсе не это, а тот факт, что молодой дворянин до сих пор не проснулся. Столь существенное увеличение периода глубокого восстановления означало, что помимо физических травм у него имелись и магические повреждения — сильные, но искусно замаскированные.

Немудрено, что она, Сивилла, так расклеилась: мало было ей проблем с конем, так еще и всадник отнял у нее много сил! Не случайно, видать, у него разбился столь мощный амулет… Кто-то явно желал смерти этому парню, такому простому и мирному на вид. Ох уж эти дворяне, вечно у них подковерные интриги! Возможно, этот юноша — богатый наследник, который перешел дорогу другим претендентам на наследство…

Такие мысли текли в голове Сивиллы, пока она выбиралась из леса на тракт. Ей все казалось, что вот-вот сзади раздастся топот копыт, и рыжеволосый дворянин в синем камзоле, подлетев к ней галопом на своем скакуне, резко осадит коня, галантно протянет ей руку и подсадит впереди себя. Ей хотелось именно так въехать с ним в город — вместе, на одном коне. Но сзади раздавался лишь шум деревьев — с утра поднялся сильный ветер…

Добравшись до дороги, ведущей в город, Сивилла была вынуждена присесть на обочине прямо на землю — силы вновь оставили ее. Такой ее и увидел кучер почтового экипажа, направляющегося в город.

Сивилла, услышав топот копыт и стук колес, с надеждой вскинула голову, но тут же разочарованно опустила взгляд, разглядев на карете опознавательные знаки королевской почтовой службы. Почтовикам категорически запрещалось брать пассажиров, так что тут не на что было рассчитывать. Однако, к ее огромному удивлению, экипаж затормозил, поравнявшись с нею.

Сивилла закрыла лицо руками от поднятой лошадьми и каретой пыли. А когда отняла руки от лица, то увидела перед собой кучера и чиновника почтовой службы. Чиновник испуганно спросил, все ли с ней в порядке, и назвал ее при этом по имени… Сивилле показалось, что она все еще не оправилась от слабости и то ли спит, то ли грезит наяву. Но все оказалось гораздо проще и неожиданнее: почтовики просто-напросто узнали в лицо местную королевскую волшебницу, которая полгода назад устанавливала защитные чары на этот самый экипаж. И рискнули нарушить устав — остановили карету на дороге, увидев Сивиллу в столь бедственном положении. Сама Сивилла этих двух так и не вспомнила — для нее все заказчики были чем-то вроде однородной людской массы…