Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
150 мин, 21 сек 19828
— Конфетами то я полакомлюсь, а дальше-то что? Без туловища я не жилец. В этой темноте многих желающих найдётся поиграть мною в футбол, а потом — сбросить в лаву. В общем, здесь мне всё равно не продержаться, а вы такие вежливые, вы несёте меня; в случае чего защитите. Так что я не пытаюсь обмануть. Это ведь ад, здесь всё на страдании построено. Вот проткнут вас шипы острые, и тела ваши через них на другую сторону просочаться. Там вы и восстановитесь. А другого пути отсюда не ищите… А вот ещё один аргумент. На шипы будете бросаться вместе со мной, так что, если я вас обманываю, то сам же первым и погибну…
— Бросаться на острые шипы, — проворчал Альфред. — Не ждал я такого…
— А вот я уже готова, — улыбнулась Елена. — Я, кажется, уже начинаю привыкать, и ещё раз извиняюсь за ту слабость, за те капризы, которые проявила вначале.
— Ну ладно…, — вздохнул Альфред. — А что там за этой стеной-то?
— А откуда знаю, — сразу ответила голова. — Здесь, на верхних уровнях постоянно всё перемещается. Разные сегменты переносятся с места на места, всё время по-новому состыкуются друг с другом.
— А в нижних уровнях ада что — не так всё? — спросил Альфред, пытаясь примириться с тем, что сейчас ему придётся броситься на шипы.
— Ох, и не спрашивайте! — испуганно заскрежетала клыками голова. — Доходят слуги, что там всё ледяное, твёрдое, неизменное. Но там ещё хуже, чем даже в самых плохих местах этого вот пекла.
— Ну, ладно, бросаемся на шипы, — вздохнул Альфред, и бросился вперёд.
Он ожидал, что будет больно, и действительно — навалилась и разорвала и все чувства захлестнула адская боль.
Альфред медленно полз вперёд, по шипам, приближался к стене, но уже не видел этого. Он хотел кричать, но не мог — один из шипов проходил через его горло…
Ядовито-зелёная дымка нахлынула, заставила кашлять. Альфред, повалился на колени, — кашель душил его. Пережитая боль ещё давала о себе знать — он дрожащими руками щупал своё тело, искал, но не находил дырок от шипов.
Рядом раздался тихий стон.
— Елена, это ты? — простонал Альфред.
— Да. Это я…, — ответила она.
И хотя было очень жарко и душно, Альфред затрясся. Это его измученные мускулы и нервы сотрясались. Раздался голос головы:
— Советую тебе передвинуться вперёд.
— Нет! — раздражённо выкрикнул Альфред. — Наслушался уже твоих советов!…
Но тут, от очередного непроизводного содрогания, его тело откинулось назад и… вновь попало на шипы! Юноша чувствовал, как они входят в его спину, в шею, в голову, крушат кости. Ещё успел увидеть Елену, которая тянула к нему руки, кричала что-то. Потом нахлынула тьма…
В кромешной темноте, трясясь и стеная, очнулся Альфред.
Услышал чавканье, вытянул руку, нащупал растерзанный пакет, и конфеты, который пожирала голова. Юноша быстро схватил пакет, запихал в него оставшиеся конфеты. Возле самого его пальца щёлкнули клыки головы. Но всё же Альфред успел отдёрнуть руку.
— Загрызу тебя! Отдавай конфеты! — потребовала голова.
Альфред поднялся на ноги, кое как завязал то, что осталось от пакета, и проговорил грозно:
— Прекрати немедленно, или оставлю тебя здесь!
— «Оставлю тебя здесь»! — передразнила его голова. — А ты хотя бы знаешь, в какой стороне шиповая дверь?… Нет. Ну вот то-то же. Ну да ладно. Послужу тебе ещё. Давай, неси меня.
— Сначала пообещай, что больше не будешь кусаться, — потребовал Альфред.
— Чего я тебе ещё обещать буду. Неохота… Сюда, кстати, приближаются мои сородичи. Так что, если не хочешь прикосновения их нежных ручонок, скорее действуй.
И хотя Альфред знал, что, если эти существа попытаются разорвать его, то закаменеют, но всё же чувствовать их прикосновений ему вовсе не хотелось. Поэтому он нагнулся, нашёл в темноте голову и поднял её. При этом голова всё же укусила его — не в полную силу, конечно, но всё же заставила юношу вскрикнуть.
— Где шипы то? — спросил он.
— Да прямо впереди. Давай…
И Альфред, стараясь не думать о том, что предстоит ему в ближайшие мгновенья, прыгнул. Боль была такой же чудовищной, как и в первый раз. К этой боли невозможно было привыкнуть…
Альфред открыл глаза, и, прежде всего, увидел, что над его головой висят, с постоянным звоном ударяясь друг о друга, цепей. Цепей было очень-очень много, на видимом участке — тысячи. Некоторые заканчивались крючьями, некоторые — шипами.
А, приподняв голову, юноша увидел чужую одинокую голову, которая, вскарабкалась ему на грудь, и теперь пыталась зубами вытащить пакет с конфетами, который он случайно прижал ладонями к груди.
— А ну-ка прекрати! — приказал юноша.
— Да я просто пошутил…
Голова повернулась к Альфреду, и глядела на него своими чёрными пустыми глазницами. А юноша позвал:
— Елена, ты где?!
— Зря ты её зовёшь, — ответила голова. — Её здесь нет.
— Что значит «её здесь нет»?! — вспылил Альфред. — А где же она тогда.
— А я откуда знаю? — отозвалась голова. — Или уже забыл, о чём я тебе говорил?
— Эти верхние уровни постоянно перемещаются меж собою…, — простонал Альфред.
— Вот именно, — злорадно ответила голова.
— Бросаться на острые шипы, — проворчал Альфред. — Не ждал я такого…
— А вот я уже готова, — улыбнулась Елена. — Я, кажется, уже начинаю привыкать, и ещё раз извиняюсь за ту слабость, за те капризы, которые проявила вначале.
— Ну ладно…, — вздохнул Альфред. — А что там за этой стеной-то?
— А откуда знаю, — сразу ответила голова. — Здесь, на верхних уровнях постоянно всё перемещается. Разные сегменты переносятся с места на места, всё время по-новому состыкуются друг с другом.
— А в нижних уровнях ада что — не так всё? — спросил Альфред, пытаясь примириться с тем, что сейчас ему придётся броситься на шипы.
— Ох, и не спрашивайте! — испуганно заскрежетала клыками голова. — Доходят слуги, что там всё ледяное, твёрдое, неизменное. Но там ещё хуже, чем даже в самых плохих местах этого вот пекла.
— Ну, ладно, бросаемся на шипы, — вздохнул Альфред, и бросился вперёд.
Он ожидал, что будет больно, и действительно — навалилась и разорвала и все чувства захлестнула адская боль.
Альфред медленно полз вперёд, по шипам, приближался к стене, но уже не видел этого. Он хотел кричать, но не мог — один из шипов проходил через его горло…
Ядовито-зелёная дымка нахлынула, заставила кашлять. Альфред, повалился на колени, — кашель душил его. Пережитая боль ещё давала о себе знать — он дрожащими руками щупал своё тело, искал, но не находил дырок от шипов.
Рядом раздался тихий стон.
— Елена, это ты? — простонал Альфред.
— Да. Это я…, — ответила она.
И хотя было очень жарко и душно, Альфред затрясся. Это его измученные мускулы и нервы сотрясались. Раздался голос головы:
— Советую тебе передвинуться вперёд.
— Нет! — раздражённо выкрикнул Альфред. — Наслушался уже твоих советов!…
Но тут, от очередного непроизводного содрогания, его тело откинулось назад и… вновь попало на шипы! Юноша чувствовал, как они входят в его спину, в шею, в голову, крушат кости. Ещё успел увидеть Елену, которая тянула к нему руки, кричала что-то. Потом нахлынула тьма…
В кромешной темноте, трясясь и стеная, очнулся Альфред.
Услышал чавканье, вытянул руку, нащупал растерзанный пакет, и конфеты, который пожирала голова. Юноша быстро схватил пакет, запихал в него оставшиеся конфеты. Возле самого его пальца щёлкнули клыки головы. Но всё же Альфред успел отдёрнуть руку.
— Загрызу тебя! Отдавай конфеты! — потребовала голова.
Альфред поднялся на ноги, кое как завязал то, что осталось от пакета, и проговорил грозно:
— Прекрати немедленно, или оставлю тебя здесь!
— «Оставлю тебя здесь»! — передразнила его голова. — А ты хотя бы знаешь, в какой стороне шиповая дверь?… Нет. Ну вот то-то же. Ну да ладно. Послужу тебе ещё. Давай, неси меня.
— Сначала пообещай, что больше не будешь кусаться, — потребовал Альфред.
— Чего я тебе ещё обещать буду. Неохота… Сюда, кстати, приближаются мои сородичи. Так что, если не хочешь прикосновения их нежных ручонок, скорее действуй.
И хотя Альфред знал, что, если эти существа попытаются разорвать его, то закаменеют, но всё же чувствовать их прикосновений ему вовсе не хотелось. Поэтому он нагнулся, нашёл в темноте голову и поднял её. При этом голова всё же укусила его — не в полную силу, конечно, но всё же заставила юношу вскрикнуть.
— Где шипы то? — спросил он.
— Да прямо впереди. Давай…
И Альфред, стараясь не думать о том, что предстоит ему в ближайшие мгновенья, прыгнул. Боль была такой же чудовищной, как и в первый раз. К этой боли невозможно было привыкнуть…
Альфред открыл глаза, и, прежде всего, увидел, что над его головой висят, с постоянным звоном ударяясь друг о друга, цепей. Цепей было очень-очень много, на видимом участке — тысячи. Некоторые заканчивались крючьями, некоторые — шипами.
А, приподняв голову, юноша увидел чужую одинокую голову, которая, вскарабкалась ему на грудь, и теперь пыталась зубами вытащить пакет с конфетами, который он случайно прижал ладонями к груди.
— А ну-ка прекрати! — приказал юноша.
— Да я просто пошутил…
Голова повернулась к Альфреду, и глядела на него своими чёрными пустыми глазницами. А юноша позвал:
— Елена, ты где?!
— Зря ты её зовёшь, — ответила голова. — Её здесь нет.
— Что значит «её здесь нет»?! — вспылил Альфред. — А где же она тогда.
— А я откуда знаю? — отозвалась голова. — Или уже забыл, о чём я тебе говорил?
— Эти верхние уровни постоянно перемещаются меж собою…, — простонал Альфред.
— Вот именно, — злорадно ответила голова.
Страница 30 из 40
