Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь

Мы прожили у винаря три дня и три ночи, а на четвертый день отправились домой — вернулись к моему родовому городу, из которого я ушел десять лет назад. Пока мы путешествовали по Дороге Мертвых, нам встречались тысячи у покойных людей, и, когда они видели, что мы идем вперед, или им навстречу, они бросались в лес и выходили на дорогу за нашей спиной; а еще они раздраженно и ненавистно верещали — им не нравилось, что мы не мертвые, а живые. Упокойные люди совсем не разговаривали, но каждый неразборчиво и бессловесно бормотал, а некоторые сами себя отпевали. У них были дикие белесые глаза, а одежды — белые и без единого пятнышка.

Мертвые дети на дороге мертвых

В два часа но полуночному времени мы встретили 400 мертвых детей, которые пели погребальные песни, а шли и маршировали, словно солдаты. Но дети не стали убегать в лес, как убегали, увидев живых, взрослые, — дети держали в руках дубинки, и, когда мы посторонились, чтобы мирно их пропустить, они с бормотанием погнались за нами, а мы без оглядки помчались в лес и даже не вспомнили о лесных опасностях: эти дети показались нам страшней, чем самые свирепые Лесные Существа.

Дети и в лесу пытались нас поймать, но вдруг мы наткнулись на огромного человека с висящей через плечо громадной корзиной, и, едва он заметил, что мы бегаем по лесу, он нагнулся и загнал нас с женой в корзину — так рыбак загоняет маленьких рыбок в сеть, — а мертвые дети вернулись на дорогу.

Вот загнал нас Великан в свою громадную корзину, и мы оказались среди множества существ, но как они выглядели, я запомнить не смог, потому что Великан, огромно шагая, уносил нас в лес все дальше и глубже. Мы пытались вылезти по стенам корзины — карабкались вверх изо всех наших сил, но непрерывно срывались и падали на дно: корзина была вся оплетена канатами, стенки высоченные, а сама круглая — 200 футов в поперечнике, на 45 существ. Мы не знали, куда нас Великан несет, и не ведали, к каким он относится созданиям, но главное, нам было совершенно неизвестно, собирается он нас убить и съесть или нет.

«Мы боялись прикоснуться к существам в корзине»

Мы боялись прикоснуться к существам в корзине: у них была шершавая, как наждак, кожа (а где не шершавая, там густоволосатая), да еще и ледяная, а дыхание — раскаленное; и они не произносили ни единого слова.

Великан огромно шагал по лесу, и корзина ударялась о корни деревьев, потому что очень низко свисала с плеча, а Великан все шел и тоже молчал. Потом он встретил другого Великана и, не сказав ни слова, швырнул ему корзину; тот ее поймал и бросил обратно — так они кидались корзиной минут восемь, а потом снова молча разошлись, и наш Великан все шел да шел, и к закату он отшагал миль, наверное, тридцать.

«Трудно приветствовать друг друга в корзине…»

Трудно приветствовать друг друга в корзине, еще труднее описать друг друга, но труднее всего смотреть друг на друга, неожиданно выпадая из корзины на землю.

В восемь часов по утреннему времени Великан подошел к своему жилью, перевернул огромную корзину вверх дном и неожиданно высыпал всех нас на землю.

Тут мы наконец разглядели существ, которые вместе с нами сидели в корзине, и рассмотрели поймавшего нас Великана: у него была огромная круглая голова — десять футов в диаметре и похожая на горшок, глазами он мог глядеть во все стороны, потому что они были как громадные чаши и поворачивались сами по себе, без головы; а уж такие зоркие, что трудно и поверить: Великан мог рассмотреть малюсенькую булавку, лежащую в траве чуть не за три мили; и ни один башмак, где его ни ищи, ни за что бы не налез на вел иканью подошву: у него были ноги, как дворцовые колонны, и поэтому он так быстро ходил по лесу.

Описание существ, сидевших в корзине, будет таким: по высоте они низкие — меньше трех футов; кожа кое-где шершавая, как наждак, кое-где волосатая и везде ледяная; но дыхание — горячее, как раскаленный пар; руки — длинные, почти до земли; кисти — пять дюймов в толщину, но короткие, и на внутренней стороне — костяные когти; ноги похожи на бетонные блоки; а из себя существа ни на кого не похожи — ни на людей, ни на духов, ни на лесных животных; но зато смотреть на них — страшнее страшного.

Мы совсем не понимали языка этих существ, потому что сначала они все время молчали, а заговорив, стали трезвонить, как церковные колокола.

Бегали существа так, что не догонишь, но их блочные нога стучали и топотали — хоть на твердой, хоть на мягкой земле, — как по настилу, который прикрывает бездонную пустоту.