Фандом: Гарри Поттер. У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
72 мин, 14 сек 16981
Я оборачиваюсь и не могу сдержать себя. Я ругаюсь долго и витиевато, поминая всех и вся. Малфой только усмехается.
— Ну, чего ты ржешь, а?! Ты посмотри, какая очередь! Да мы тут еще дня два стоять будем! — я зла, я в бешенстве. Наверное, из моих ушей сейчас валит пар. Я так хотела попасть в музей Beatles Story! Я об этом годами мечтала! И — на тебе! Километровая очередь!
— Не психуй, все будет хорошо. Уже через десять минут мы будем внутри.
— Ээээ, ты на солнышке перегрелся? — я обеспокоенно прикладываю ладонь к его лбу. Скорп только улыбается и тащит меня за руку в самое начало очереди. — Ты что удумал, эй?!
— Да тише ты, — его шепот уже похож на парселтанг, и я послушно закрываю рот, нервно оглядываясь по сторонам. На нас подозрительно смотрят туристы, а Малфою все нипочем — идет уверенно, ни один мускул на лице не дрогнет.
— Молодые люди, а вы куда собрались? — дорогу нам заступает охранник, по статуре больше всего напоминающий шкаф.
— А у нас пропуск есть, — белозубо улыбается Скорпиус. Вдруг происходит что-то странное. Глаза охранника становятся какими-то остекленевшими, а губы растягиваются в абсолютно идиотскую улыбку. Малфой быстро тянет меня мимо него к кассе.
Уже купив билеты и немного оправившись от шока, я налетаю на него, словно фурия:
— Ты что, кретин, Империусом его шарахнул?! Да ты хоть знаешь, что нам за такое будет! Да здесь за три минуты будет целый батальон авроров! В плохого парня решил поиграть?! Сматываемся, сматываемся, пока не поздно! — я молочу кулаками его грудь, а он даже не шелохнется. Только в какой-то момент ловко перехватывает мои запястья, заводит руки за спину и крепко обнимает, смотря на меня сверху вниз.
— Успокойся, Поттер. Покричала — и хватит. Это был не Империус, а обычный Конфундус. Так что сослуживцев папочки можешь не ждать, не приедут. Пошли бегом, — на меня накатывает такое облегчение, что я даже на минутку забываю о своей злости. Конечно же, вспоминаю о ней почти сразу, но…
Но мы входим в первый зал, и у меня из головы вылетает вообще все. Остается только заглушающее все чувства понимание: я в Bеatles Story!
Вокруг фотографии — их много, и они разные, на них застыли мальчишки, и я с трудом узнаю в них Ринго, Джона, Пола и Джорджа. В голову закрадывается мысль — а существуют ли колдографии Битлов? Теоретически, должны существовать, но я таких никогда не встречала. Я медленно перехожу от снимка к снимку, и во мне поднимается тихая восторженная истерика. Думаю, если кто-то меня сейчас что-то спросит, я не смогу ответить. У меня просто нет слов. Я, наверное, разучилась говорить.
В зале «Каверн — паба» тихая истерика сменяется громкой. Я то и дело дергаю Скорпа за рукав и визжу, переходя на ультразвук:«Смотри, смотри, барабаны! Аааа! Смотри, фотки какие на стенах! Смотри, смотри! Видишь?». Тот, видимо, тоже пребывает в трансе, потому что на меня и мои крики не обращает ни малейшего внимания, только глазеет с открытым ртом на все вокруг. Но когда мы переступаем порог Желтой Подводной Лодки, инстинкты затмевают разум окончательно, и мы наперегонки несемся к разнообразным механизмам, на которые можно не только посмотреть, но и потрогать. Мы устраиваем настоящую битву за перископ, и Малфой, забыв про все свое воспитание и джентльменские замашки, бессовестно оттесняет меня в сторону. Мне ничего не остается, кроме как лупить его кулаками по спине (интересно, он это чувствует хоть))) — уйди, противный, я тоже хочу! Когда мы доходим, наконец, к залу «Битломания», то мало чем отличаемся от людей на экранах, что буквально сходят с ума, встречая «битлов» из первого турне по Америке.
Но когда перед нами открываются двери следующей комнаты, крышу сносит окончательно. Там, за дверьми, бело. Бело так, что слепит глаза. Там белоснежный рояль и такие же стены, там большие окна и высокий потолок. И там звучит «Imagine».
Скорп обнимает меня с такой силой, что становится трудно дышать. Но я прижимаюсь к нему еще крепче, обвиваю руками, вжимаюсь в него, я дрожу и шепчу, не останавливаясь: «Люблю тебя, люблю, люблю, люблю»…. Он целует мои волосы и глаза мои целует, он такой родной, такой настоящий, такой… мой. И я закрываю глаза, и я отчетливо понимаю, что вот он — мир, воспетый Джоном Ленноном. Он — во мне. Он существует, потому что родной и настоящий Малфой обнимает меня и целует мои волосы, потому что мы застыли посреди Белой комнаты, а в горле у меня стоит такой тугой комок, что проглотить его просто невозможно. Он существует, потому что мечты сбываются.
— Ну, чего ты ржешь, а?! Ты посмотри, какая очередь! Да мы тут еще дня два стоять будем! — я зла, я в бешенстве. Наверное, из моих ушей сейчас валит пар. Я так хотела попасть в музей Beatles Story! Я об этом годами мечтала! И — на тебе! Километровая очередь!
— Не психуй, все будет хорошо. Уже через десять минут мы будем внутри.
— Ээээ, ты на солнышке перегрелся? — я обеспокоенно прикладываю ладонь к его лбу. Скорп только улыбается и тащит меня за руку в самое начало очереди. — Ты что удумал, эй?!
— Да тише ты, — его шепот уже похож на парселтанг, и я послушно закрываю рот, нервно оглядываясь по сторонам. На нас подозрительно смотрят туристы, а Малфою все нипочем — идет уверенно, ни один мускул на лице не дрогнет.
— Молодые люди, а вы куда собрались? — дорогу нам заступает охранник, по статуре больше всего напоминающий шкаф.
— А у нас пропуск есть, — белозубо улыбается Скорпиус. Вдруг происходит что-то странное. Глаза охранника становятся какими-то остекленевшими, а губы растягиваются в абсолютно идиотскую улыбку. Малфой быстро тянет меня мимо него к кассе.
Уже купив билеты и немного оправившись от шока, я налетаю на него, словно фурия:
— Ты что, кретин, Империусом его шарахнул?! Да ты хоть знаешь, что нам за такое будет! Да здесь за три минуты будет целый батальон авроров! В плохого парня решил поиграть?! Сматываемся, сматываемся, пока не поздно! — я молочу кулаками его грудь, а он даже не шелохнется. Только в какой-то момент ловко перехватывает мои запястья, заводит руки за спину и крепко обнимает, смотря на меня сверху вниз.
— Успокойся, Поттер. Покричала — и хватит. Это был не Империус, а обычный Конфундус. Так что сослуживцев папочки можешь не ждать, не приедут. Пошли бегом, — на меня накатывает такое облегчение, что я даже на минутку забываю о своей злости. Конечно же, вспоминаю о ней почти сразу, но…
Но мы входим в первый зал, и у меня из головы вылетает вообще все. Остается только заглушающее все чувства понимание: я в Bеatles Story!
Вокруг фотографии — их много, и они разные, на них застыли мальчишки, и я с трудом узнаю в них Ринго, Джона, Пола и Джорджа. В голову закрадывается мысль — а существуют ли колдографии Битлов? Теоретически, должны существовать, но я таких никогда не встречала. Я медленно перехожу от снимка к снимку, и во мне поднимается тихая восторженная истерика. Думаю, если кто-то меня сейчас что-то спросит, я не смогу ответить. У меня просто нет слов. Я, наверное, разучилась говорить.
В зале «Каверн — паба» тихая истерика сменяется громкой. Я то и дело дергаю Скорпа за рукав и визжу, переходя на ультразвук:«Смотри, смотри, барабаны! Аааа! Смотри, фотки какие на стенах! Смотри, смотри! Видишь?». Тот, видимо, тоже пребывает в трансе, потому что на меня и мои крики не обращает ни малейшего внимания, только глазеет с открытым ртом на все вокруг. Но когда мы переступаем порог Желтой Подводной Лодки, инстинкты затмевают разум окончательно, и мы наперегонки несемся к разнообразным механизмам, на которые можно не только посмотреть, но и потрогать. Мы устраиваем настоящую битву за перископ, и Малфой, забыв про все свое воспитание и джентльменские замашки, бессовестно оттесняет меня в сторону. Мне ничего не остается, кроме как лупить его кулаками по спине (интересно, он это чувствует хоть))) — уйди, противный, я тоже хочу! Когда мы доходим, наконец, к залу «Битломания», то мало чем отличаемся от людей на экранах, что буквально сходят с ума, встречая «битлов» из первого турне по Америке.
Но когда перед нами открываются двери следующей комнаты, крышу сносит окончательно. Там, за дверьми, бело. Бело так, что слепит глаза. Там белоснежный рояль и такие же стены, там большие окна и высокий потолок. И там звучит «Imagine».
Скорп обнимает меня с такой силой, что становится трудно дышать. Но я прижимаюсь к нему еще крепче, обвиваю руками, вжимаюсь в него, я дрожу и шепчу, не останавливаясь: «Люблю тебя, люблю, люблю, люблю»…. Он целует мои волосы и глаза мои целует, он такой родной, такой настоящий, такой… мой. И я закрываю глаза, и я отчетливо понимаю, что вот он — мир, воспетый Джоном Ленноном. Он — во мне. Он существует, потому что родной и настоящий Малфой обнимает меня и целует мои волосы, потому что мы застыли посреди Белой комнаты, а в горле у меня стоит такой тугой комок, что проглотить его просто невозможно. Он существует, потому что мечты сбываются.
Страница 6 из 19
