Пути кошачьи

Готовясь ко сну, я в который раз с удовольствием отметил, что единственный звук, доносящийся до меня, это птичий топоток по жестяной обивке широкого козырька под окном — я устроил там кормушку. Выглянув машинально в окно, я убедился, что она полна, и уже отошёл было, как что-то заставило меня вернуться.

Моё внимание привлёк белый комок на бортике чаши фонтана в углу двора. Было слишком темно, чтобы увериться полностью, но я подозревал, что это недавний знакомец занял позицию для слежения за моими окнами.

Я хмыкнул, пожал плечами и задёрнул занавеску.

Наутро кота во дворе не оказалось, более того, я обнаружил, что зрение сыграло со мной глупую шутку: чаши фонтанчика тоже не было, вместо неё торчал голый конец трубы, так густо оплетённый засохшими стеблями вьюнка, что немудрено было ошибиться.

Как бы то ни было, больше кот не приходил, и я даже подумал, вспомнив однажды этот эпизод, что мне это приснилось: ведь гость как-то должен был уйти.

Впрочем, вскоре я убедился, что мне не почудилось. В начале зимы кончились мои тихие дни: в дом напротив, завершающий колодец из моего-хозяйкиного, въехали супруги с ребёнком. Их девочку я и застал однажды на месте преступления, когда она тащила к дому вырывающегося белого кота — да-да, тот снова заглянул к нам (животному удалось сбежать). Поскольку родители работали, а малышка оказалась нешумной, их появление не слишком нарушило привычную тишину.

Жаль, что всё имеет объяснение и чудеса обходят нас стороной. Я ощутил разочарование, какое бывает, когда узнаёшь секрет фокуса: волшебство исчезло, осталась лишь сухая схема, простая последовательность жестов, и оттого только ещё более скучная.

И всё же, на Рождество, внешне смеясь с Широ и компанией его приятелей и приятельниц, а затем отсчитывая секунды до боя часов, возвещающего полночь, я попросил: «Пошли мне чудо».

Вместо чудес пришла настоящая зима и традиционные простуды и обморожения — пациентов у меня значительно прибавилось. К тому же, у соседей появилась машина, которая заводилась с рёвом отбывающего поезда, и они регулярно грохотали воротами. А мне всё никак не удавалось их поймать, чтобы попросить производить меньше шума (да и, признаться, я плохо представлял, что они могут сделать). Тогда же к ним переехала и бабушка кого-то из супругов. Бойкая соседка мадам Деларю ненавязчиво обязала меня заглядывать «по-соседски» к ним и следить за здоровьем бабули. Та, тихая, живущая в своём мире, неизменно вызывающем у неё лёгкую улыбку блаженной, обладала редким, особенно у пожилых людей, даром умиротворения, и поэтому я охотно заглядывал к ним. Старушка редко выходила на улицу, предпочитая сидеть у окна гостиной, где я её и увидел впервые. И каждый раз, когда я открывал окно, чтобы добавить птицам корм, мы махали друг другу.

Пичуги прилетали всё реже — холода ушли, и им просто уже было найти привычный корм. Вообразите же моё удивление, когда в выходной день я проснулся от бешеного хлопанья крыльев и заполошных птичьих криков. Подбежав к окну, я отдёрнул занавеску и бросил вниз сердитый взгляд. Мне ответил разочарованным пышношёрстный белый кот, под передними лапами которого валялось на карнизе несколько перьев из голубиного хвоста.

Я открыл окно.

— Хулиган! — пожурил я его не очень строго: знаю, что инстинкты сильнее разума.

Да и коту, судя по всему, моё мнение о его неподобающем поведении было глубоко безразлично. Гораздо более его интересовал интерьер комнаты: недолго думая, он сжался в комок, оттолкнулся и грациозно взлетел на подоконник. Ловко зацепившись, гость быстро оглядел новую территорию, не нашёл угрозы и с хозяйским видом спрыгнул на пол.

Следующие полчаса были посвящены обнюхиванию и обтаптыванию моего жилья (кот обернулся, когда я закрыл окно, задумчиво посмотрел на меня, очевидно, убедился в отсутствии нехороших намерений, и продолжил инспекцию). Он последовал за мной и на кухню, возле лестницы задержавшись, глянув вниз и пару раз медленно качнув кончиком хвоста, но очевидно, желание познакомиться поближе с содержимым моего холодильника пересилило любопытство. Я мог порадовать его лишь блюдцем сметаны, которое он принял со сдержанной благодарностью, не сочтя нужным ни потереться об ноги, ни помяукать, ни позаглядывать в глаза. После трапезы джентльмену необходимо умыться, и так я его и оставил: старательно трущим мордочку боковой стороной передней левой лапы.

Пустой холодильник напомнил мне о необходимости сходить в магазин. Одевшись, я отправился за котом, но нигде его не нашёл. В конце концов я решил, что он вновь покинул мой дом одному ему известным путём (дыра в стене гаража?), оставил сметаны перед дверью кухни и ушёл.

Когда я вернулся, блюдечко стояло нетронутым.