Пятнадцатая смерть Алины

Как ни странно, голода я не чувствую. Вернее я ничего не чувствую в области живота. Словно желудка, печени и почек у меня больше нет. Все, что я ощущаю, так это бодрость… тела, а не духа. Обычный человек, проведший три-четыре недели без еды, таким бодрым не бывает. Но я же особенная! Такая особенная, что даже Смерть мне нипочем.

Я решила сбегать на кухню и откусить кусочек помидора. Не потому что хочется есть, а ради интереса. Сбегала. Откусила. И тут же выплюнула. Мерзость какая! Совершенно без вкуса. Будто съела что-то невидимое, но материальное и имеющее форму кусочка помидора. Неужели я потеряла вкусовые ощущения? Ой! А почему помидор серый? Я только сейчас заметила. Неужели и глаза дали сдвиг?

Все понятно — побочные эффекты от… смерти. Никогда не умирайте! Ослепните!

«А-а! — я выронила откусанный помидор из рук и схватилась за горло. — Гх!» Тяжело дышать. Приступ. Совсем забыла об астме. Нужен ингалятор!

Я покорячилась (в прямом смысле этого слова) в спальню. Нашла на полу торбу. В ней должно быть лекарство. Где же оно? Ах, вот. Дрожащие руки устремили горлышко ингалятора в рот. Нажали, но внутрь ничего не прыснуло. Закончился?! Где-то у меня должен быть еще один.

В секретере. Где же? Где же он?! Да! Все, нашла. Судорожно поднесла к губам и… остановилась. Подошла к окну, открыла форточку и выбросила флакончик на улицу. Счастливого полета с девятого этажа…

Стоит ли объяснять, зачем я это сделала? Все ясно и без моих глупых объяснений.

В эту минуту я очень тяжело дышала. Мои легкие сдавливались и через мгновение больше не расширились. Отключившееся тело упало на кровать, как костюм, внезапно потерявший под собой манекена.

Вскоре, плашмя лежа на кровати, я вдохнула вновь. Эх, я никогда не достигну своей цели. Я не могу ее достичь. Не могу.

Хотя, быть может, я просто сама себе придумываю отмазку? Могу, но уже просто-напросто не хочу. У меня отпало всяческое желание что-то делать. Сил нет ни на что.

Да, скорее всего, это элементарная отмазка. Знаете, какова основная причина в том, что человек не может умереть? Жизнь — вот эта причина. Жизнь это вообще одна большая отмазка. Люди придумывают себе любые предлоги, которые якобы препятствуют выполнению их цели. Чем больше человек не хочет, тем больше отмазок он себе придумывает. И только самый стойкий твердо движется к своей цели. Я — не стойкая, раз так легко сдалась. Я — не сильная. Я — слабая.

Я смотрела в окно и видела, как несколько раз серое солнце то опускалось, то поднималось. Видела, как его замещала серая луна, как в сером небе зажигались звезды, а потом наступал серый восход. Что чувствует человек, когда не различает цветов, запахов и вкусов? Что чувствует, когда в его сердце дыра, а кожа бледная и иссохшая? Что чувствует, когда его душа покрыта тленом? Я могу ответить на эти вопросы. Он чувствует приближение Смерти.

Мои веки захлопнулись, потому что больше не было сил смотреть на все это. Больше не было сил видеть этот серый мир. Если бы я могла испустить слезу, то заплакала бы. Заплакала от боли, мук и страданий. От безысходности.

Я почувствовала, как на веки легла чья-то тень. Кто-то стоял на фоне светлого окна. Но открыть глаза я не могла — казалось, веки наполнились свинцом. Неизвестный силуэт подобрел ближе, опустился к моему лицу и… щека ощутила нежный и терпкий поцелуй. В нем было что-то знакомое. Было что-то родное.

Спасибо, мама. Ты сдержала свое обещание. Пусть и через целых восемь лет.

Спасибо…

Да, теперь я готова. Теперь я готова встретить Смерть. Слышишь? Я прошу у тебя прощения, Смерть. Я раскаиваюсь в том, что делала и в том, что не понимала тебя. Я готова к встречи с тобой. Пожалуйста, приди и забери меня. Влейся в меня, войди в меня. Смерть, я хочу тебя. Я хочу ощутить твой смертельный поцелуй. Я хочу быть с тобой…

С тобой, мама…

Я все-таки пересилила себя и открыла глаза. Увиденное мною перед окном, не скрою, заставило мою душу слегка улыбнуться. Надо мной стояла Смерть. Она была облачена в черный балахон, но даже широкие рукава и капюшон не скрывали ее истлевших костлявых рук и черепа. Из-под капюшона выглядывали черные, как бездна, провалы глаз и ниспадали к самому полу седые завивающиеся локоны. За спиной были распахнуты черные пернатые крылья, как у падшего ангела.

«Теперь ты свободна».

Смерть плавно махнула рукой и испарилась в воздухе.

Я снова опустила веки, на этот раз — с блаженством.

Еще несколько секунд я пролежала на кровати, не двигаясь.

Я умерла, потому что просто устала умирать.