Работа над ошибками

Итак, у меня появился сын, — продолжал Дракула. — Я считаю, что Европа в последнее время стала слишком беспокойным местом. Я хочу покинуть ее и начать новую жизнь. Я довольно много путешествовал и, хотя для такого создания, как я, существуют определенные сложности, но моего состояния хватает, чтобы решать эти проблемы. Общество забавляют богатые эксцентричные аристократы, оно давно махнуло рукой на их странности. Однако все это хорошо для одиночки, мужчина с ребенком неизменно будет привлекать к себе внимание. Особенно учитывая, что как в данное, так и в ближайшее время мой сын ничем не будет отличаться от смертных сверстников. А это значит, что нужен кто-то, кто присматривал бы за ним днем. Некто… сильный, волевой, знающий о моей сущности и при этом не желающий меня уничтожить.

— Вы хотите сказать… — медленно произнесла Анна, глядя прямо в глаза графу.

— Именно, — тот улыбнулся догадливости девушки. — Оптимальный вариант — это полноценная семья. Никого не удивит, что глава семейства целыми днями занят, а сын проводит время с матерью. Анна, — голос Дракулы стал мягче, проникновенней, — ты сказала, что тебе девятнадцать лет. Поверь мне, пару столетий назад это был бы чудесный возраст для обращения, но увы, у двадцатого века, похоже, другие мерки. Вряд ли ты захочешь вечно оставаться девчонкой. Думаю, четырнадцати лет моему сыну хватит, чтобы твердо встать на ноги. Тебе к тому времени будет чуть за тридцать — возраст взрослой, окончательно сформировавшейся женщины, состоятельной — ибо поверь мне, я обеспечу тебя в любом случае, вне зависимости от того, решишь ты принять вечность или же нет. Но если все-таки решишь — в этот день четырнадцать лет спустя я напомню тебе о твоей мечте, и если ты пожелаешь, подарю Поцелуй Вечности.

Анна закусила губу, обдумывая открывающиеся перспективы.

— Я выйду за Вас замуж? — поинтересовалась она.

— Думаю, да, — губ Влада снова коснулась улыбка. — Распишемся в Магистрате. Венчания, к сожалению, я тебе предложить не могу — по вполне понятным причинам.

Девушка тряхнула головой:

— Неважно. Я сама не могу назвать себя особо религиозной особой… Государственной регистрации мне вполне хватит. Далее… граф, — слова давались Анне с некоторым трудом, — я не могу с уверенностью сказать, что люблю Вас. Мне было умопомрачительно хорошо с Вами, Вы удивительно притягательная личность, однако я… Я хотела бы быть честной до конца.

Она не сказала: «С такими созданиями, как Вы, нельзя вести себя нечестно — потом самой же аукнется», но эта фраза буквально повисла в воздухе. К ее удивлению Дракула рассмеялся.

— Анна, — произнес Влад, наклонившись к ней, стараясь при этом не потревожить ребенка, — для вампира слово «верность» имеет несколько иную окраску, нежели для человека. Если ты примешь вечность, то будешь соблазнять других мужчин — по самой природе своей. Если же ты останешься смертным человеком, а брак наш — лишь акт о гражданском состоянии, то спокойно можно подать на развод. Брачный контракт мы составим заранее, так что ты будешь свободной богатой женщиной. Я настаиваю лишь на тех четырнадцати годах, что ты посвятишь мне и моему сыну. Я умею различать личные и деловые отношения.

Анна промолчала, мысленно поставив против этого пункта галочку. В принципе, ее все устраивало, она лишь хотела убедиться, что не пропустила ничего важного.

— У Вас есть еще какие-нибудь пожелания на мой счет? — наконец поинтересовалась она.

Теперь настала очередь Дракулы задуматься. Он смерил девушку оценивающим взглядом.

— Каблуки, — вынес он вдруг свой вердикт. — Ты окажешь мне любезность и не будешь носить слишком высокие каблуки.

Анна почувствовала, что ощущение потусторонности покидает ее. В этой последней фразе графа было столько банального мужского тщеславия, что воспринимать его только как мистическое существо уже казалось невозможным. Девушка рассмеялась, ощущая, что по ее щекам стекают слезы облегчения.

— Хорошо, я обещаю, что буду выбирать обувь с исключительно скромными каблуками.

Дракула немного помедлил перед дверью, ведущей в комнату Эрика. Договорившись с Анной о самом главном, граф отложил уточнение деталей до следующей ночи. До рассвета оставалось не более часа, а нужно было разобраться с еще одним делом. Печальным, но совершенно необходимым.

Владу искренне было жаль Кристин. Он понимал, что девушка рискует — так же, как и каждый из них, включая самого графа, — но все-таки не думал, что она погибнет… Так быстро и так нелепо. Строго говоря, если бы Ван Хельсинг приступил бы к выполнению своей миссии не медля, Кристин, скорее всего, осталась бы жива. Но сваливать все на Габриэля было последним делом: Дракула примерно представлял, какие воспоминания пронеслись перед внутренним взором охотника, и не ему бы корить старого друга за эмоциональный всплеск.

Но граф не мог не понимать, что для Эрика его «жаль» не имеет никакого веса. Этот человек отдал Кристин свое сердце да и всю свою жизнь — а теперь эта жизнь ушла, окончательно, безвозвратно. Что Дракула мог сказать ему в утешение?