Работа над ошибками

Охотник вздрогнул. Он прекрасно понимал, что в случае Дракулы означает «потерять контроль».

— Хорошо, — через силу произнес Ван Хельсинг. — Но я жду объяснений. Ты ворвался ко мне через несколько ночей после того, как я тебя убил, и заявил, что мы — МЫ! — уплываем в Америку! Лично я тут нахожусь только потому, что не собираюсь выпускать тебя из виду…

— А не убиваешь потому, что не знаешь, что делать с ребенком и Анной, — закончил за него Влад. — Да, я в курсе. Так вот, Габриэль, завтра мы войдем в порт Нью-Йорка, и нам нужно кое о чем договориться.

По лицу охотника было видно, что одно только это последнее слово его возмущает, однако помня о предупреждении вельможного вампира, он промолчал.

— Итак, — как ни в чем не бывало продолжал Дракула, — мы перебираемся в Америку. Конечно, у Святого Ордена повсюду есть свои глаза и уши, но вот с руками там, думаю, будет плоховато. По крайней мере, в Соединенных Штатах у него гораздо меньше власти. А ведь останься ты в Европе — от тебя бы не отстали, мой бедный Габриэль. Мало ли у Святого Ордена планов?

«Много, — мысленно скривился Ван Хельсинг. — У них на меня всегда много планов». Вслух же он произнес другое:

— Тебе-то какая радость, что я буду в такой близости от тебя?

Он ожидал, что Дракула снова начнет вспоминать про прошлое — ожидал и боялся этого. Ныне он помнил все, и эти воспоминания причиняли боль. Теперь Ван Хельсинг помнил, насколько дорог ему был этот человек, сколько счастливых дней они провели вместе, сколько раз спасали друг другу жизни. Теперь невозможно было открещиваться от прошлого — но и на настоящее охотник не мог закрывать глаза. Существовало два Влада Дракулы — тот, что умер в пятнадцатом веке, и тот, что продолжал не-жить до сих пор. Ван Хельсинг испытывал теплоту и нежность к первому, но, не задумываясь, был готов уничтожить второго.

— Все меняется, — негромко произнес граф, выводя старого друга из его нелегких размышлений. — У меня есть сын. Ты знаешь, что он — не вампир.

Пока не вампир, — мысленно отметил про себя Ван Хельсинг. Но действительно, он видел этого малыша днем и потому не сомневался в тому, к какому миру тот принадлежит.

— Я так долго ждал его рождения, — продолжал тем временем Дракула. — Я хочу начать новую жизнь, и я должен знать, что мой сын в безопасности.

— И что ты называешь новой жизнью? — поинтересовался охотник. Что-то подсказывало ему, что на вегетарианскую диету граф точно не перейдет.

Граф проигнорировал сарказм, который выдавали интонации его собеседника.

— Ни одно общество не является однородным. Есть люди, которых общество отторгает и от которых будет только радо избавиться. Причем, что интересно, согласно современному законодательству даже отъявленных подонков можно оправдать, используя крючкотворство. Габриэль, — голос Дракулы звучал очень мягко. — Я тебе обещаю: никаких невинных жертв. Как ты выносишь приговор нечисти, я буду выносить приговоры тем, кто этого достоин, но благодаря хитрости смог избегнуть человеческого правосудия. Волкам ведь положено быть санитарами леса?

Он усмехнулся, и Ван Хельсинг еле успел остановить себя, чтобы не улыбнуться вместе с ним. Охота — не за жертвой, а за хищником — это было ему понятно и в какой-то мере даже близко.

— Кроме того, — добавил Влад, — есть еще одна сторона… Может, ты не в курсе, но я всегда неважно относился к так называемым «новым вампирам». Они эпатажны, несдержанны, любят щеголять своей сущностью. Они опасны в первую очередь тем, что привлекают внимание. В Старой Европе я уничтожал тех, кто вставал на моем пути, но на новом месте не желаю начинать с конфликтов. В то же время я не хочу, чтобы они ставили мою семью под угрозу. Я буду… только благодарен тебе, если ты избавишь меня от подобных неприятных соседей.

— Здорово, — пробормотал Габриэль, едва придя в себя от наглости графа. — Знакомьтесь: Влад Дракула, вампир, у которого имеется собственный охотник на нежить. Может, ты еще и платить мне будешь за эту работу?

— Почему бы нет? — Дракула широко улыбнулся. — Предоставь мне свой прейскурант, и мы обсудим этот вопрос.

Ван Хельсинг лишь тяжело вздохнул.

— Но так же не может длиться вечно, — подумав, выдал он наконец.

Граф пожал плечами.

— Вечно ничто не длится… Даже мы — настанет же когда-нибудь Судный День. Пообещай мне, Габриэль, что ты не тронешь моей семьи, пока мой сын не вырастет. А потом мы вернемся к этому вопросу.

Ван Хельсинг прикрыл глаза. Каждый разговор с Дракулой проходил совершенно не так, как хотел охотник. Поэтому много раз Габриэль принимал решение не разговаривать с Владом вовсе — как говорят испанцы, настоящий мужчина не угрожает, он сразу наносит удар — но это благое намерение никак не удавалось осуществить. Когда желание Ван Хельсинга не разговаривать сталкивалось с желанием Дракулы поговорить, побеждало почему-то именно желание Дракулы.

— Ты ведь и из мальчишки сделаешь кровососа? — отстраненно поинтересовался охотник.