Работа над ошибками

От перспективных планов Ван Хельсинга отвлекло столь странное событие, что он сперва принял его за видение: по темным улицам шло юное создание в бледно-голубом чуть великоватом для него домашнем платье. Габриэль даже огляделся вокруг — остальное пространство оказалось сиротливо пустым. Перевел взгляд обратно — и вновь уткнулся им в девушку, бредущую ему навстречу.

Фонарей на улице было мало, и горели далеко не все из них. Один из таких блеклых фонарей находился недалеко от девушки, и сейчас она как раз проходила под ним. Место же, где стоял Ван Хельсинг, тонуло во мраке, и охотник решил воспользоваться этим преимуществом. Первая реакция была совершенно естественной: нормальные девушки не ходят по улицам в половине пятого утра, одетыми лишь в домашнее платье — и это в середине ноября! Напрашивался вывод: либо это ненормальная девушка… либо нормальная не-девушка. Что делать в первом случае Ван Хельсинг представлял слабо, во втором же требовалось ее немедленно уничтожить. Ведь к такому странному, но даже на расстоянии трогательному созданию хочется подойти… и вполне вероятно, что подошедший может расстаться со своей жизнью.

Время раздумий закончилось, и охотник сделал несколько быстрых шагов в сторону фонаря.

— Доброй ночи, m-lle. Могу быть чем-то полезен?

В ночной тишине его голос прозвучал громовым раскатом, и девушка, тихонько вскрикнув, шарахнулась в сторону. Налетев спиной на фонарь, она зажмурилась и сжалась в комочек. Медленно, чтобы не спугнуть возможного монстра, Ван Хельсинг приблизился к ней и, резко вскинув правую руку, схватил за подбородок, левой же сжал запястья девушки. Хрупкая фигурка в его руках трепыхнулась, но даже не сделала попытки вырваться. Осторожно склонившись к бледному личику, Габриэль разглядел, как вздрагивают губки — казалось, девушка вот-вот расплачется. Не отпуская ее рук, охотник заставил девушку повернуть лицо к свету и оттянул верхнюю губу, пытаясь разглядеть зубы. Если таинственная незнакомка была монстром, то сейчас самое время для ее нападения.

Однако ничего не произошло. Даже скупой свет фонаря позволял разглядеть ровные, белоснежные — но совершенно человеческие зубы.

Охотник медленно отпустил девушку. Та пошатнулась, будто пережитый испуг лишил ее остатка сил, и нерешительно открыла глаза. У Габриэля на мгновение перехватило дыхание. Теперь, когда он уже перестал видеть в девушке нечисть, он наконец заметил ее красоту. И снова повторил свой вопрос — но уже с совсем другими интонациями:

— Э-э-з… m-lle… Так я могу Вам чем-нибудь помочь?

Девушка сморгнула, а потом робко спросила:

— Извините, Вы не знаете, как пройти к Опера Популер?

Ван Хельсинг подумал, что еще немного, и его мозги начнут плавиться от нелогичности ситуации.

— M-lle, — произнес он, когда к нему вернулся дар речи. — Извините меня, но ЧТО Вы собрались делать в опере в пять часов утра?

На лице девушки промелькнул ужас. Ее худенькие плечи сжались, а глаза, напротив, распахнулись еще шире.

— Во сколько?! Господи, а если кто придет проверять наши спальни? — ночная путешественница испугано прижала руки ко рту. — Как я объясню свое отсутствие?

Контакты в голове Габриэля соединились, и он, проверяя свою догадку спросил:

— Так Вы работаете в опере, не так ли?

— Да, я хористка, — кивнула девушка. — И сейчас я должна быть… Но как?

Выражение ее лица было столь растерянным, что, хотя она и оказалась не монстром, охотник понял, что не может просто так уйти. Вздохнув, он стянул с себя пальто и бережно накинул девушке на плечи.

— Так, m-lle. Я не знаю, где находится эта Ваша опера — я не театрал — но если Вы вспомните, на какой улице она расположена, думаю, мы сможем ее найти. А пока мы ищем, расскажите-ка всю Вашу историю по порядку, и возможно, что-то в ней станет более ясным. Согласны? А для начала разрешите представиться: меня зовут Габриэль Ван Хельсинг.

Девушка кивнула и доверчиво протянула ему руку.

— Согласна… Я Кристин Даае.

Далее они направились по улице вместе.

— Итак, m-lle Даае, что же с Вами случилось?

— Сегодня утром, — начала Кристин, — у нас была репетиция. Все шло как обычно… Но я почему-то не помню ее конца… Возможно, я потеряла сознание… Не знаю, как это могло случиться, со мною никогда раньше такого не было — но я не знаю, чем еще объяснить это помутнение памяти.

Очнулась я на кровати. В самый первый момент я так и подумала, что мне стало плохо на репетиции, однако рядом вдруг зазвучали мужские голоса. Сначала я решила, что это кто-то из наших — кое-кто из работников Оперы иногда заходили к нам поболтать, и если это случалось днем, то их не гнали. Однако эти голоса не были мне знакомы — один из них звучал столько прекрасно, что у меня даже перехватило дыхание. Вряд ли, услышав однажды, его возможно позабыть… Его собеседник говорил как-то странно. Я сама не француженка, но живу здесь с детства, а у второго человека был очень ярко выраженный акцент.