Радуга над рекой

Гарри прислали портключ, но он понятия не имел, кто это сделал. Это мог быть в равной степени как друг, так и приспешник Волдеморта. Слишком опасно было идти на эту встречу. Если бы не странная фраза про птиц, Гарри сразу же выбросил бы и послание, и портключ, но что-то его останавливало.

Так бывало, когда он гнался за снитчем и точно знал, что ещё миг — и надо будет заложить крутое пике, чтобы выхватить победу из-под носа у соперника. Во время игры было правильным довериться инстинктам.

Но как поступить сейчас? Гарри не знал.

Спустившись в гостиную, Гарри увидел привычную картину: Рон расставлял на шахматной доске фигуры, Гермиона читала книгу, а Нарцисса что-то писала на пергаменте.

Подойдя ближе, он увидел, что она перерисовывает чертёж какого-то здания с лежащего рядом атласа.

— Что это? — спросил Гарри.

— План одного из магазинов на Косой аллее.

— Зачем он тебе?

— Мне — незачем, а вам может пригодиться.

Гарри ждал, что она скажет ещё что-то, но Нарцисса не собиралась больше ничего объяснять. Она продолжала рисовать, пачкая в чернилах пальцы и отмечая непонятные места знаками вопросов.

Гарри сел рядом с Гермионой и спросил:

— Ты когда-то встречала упоминание о птицах войны?

— Что?

— Птицах войны, — повторил Гарри. — Я недавно услышал фразу: «Птицы войны всегда возвращаются на север». Что это может значить?

Ему ответила Нарцисса:

— Это начало фразы.

— Начало?

— Да. Полностью она звучит так: «Птицы войны всегда летят на север, потому что на востоке — пустошь, на юге — мор, а запад отделён стеной». В моём времени такие фразы часто использовали вместо подписи.

— То есть если в письме вместо подписи — эта фраза, то значит, что письмо от друга?

— Какое письмо? — Гермиона пытливо посмотрела на Гарри, но он лишь покачал головой.

— Это к примеру. Так что, Нарцисса?

— Возможно, — осторожно ответила она. — Но надо точно знать, что эта фраза — ключ.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — сказала Нарцисса и вернулась к чертежу.

— Гарри?

Гермиона наверняка что-то подозревала, но он ничего не стал ей объяснять. Гарри сам не знал, кем был тот человек, что прислал ему письмо, и что он от него хотел. Идти на встречу по-прежнему было опасно, но он привык к риску. Для него хуже было прятаться, не имея возможность повлиять на ход событий.

Гермиона снова проснулась от стука в дверь. Открывая её, она знала, что увидит Нарциссу.

— Пошли, я хочу кое-что тебе показать. — Она взяла Гермиону за руку и потянула за собой.

— А это не может подождать до утра?

— Может, но ждать скучно.

— У тебя бессонница?

Она пожала плечами, словно говоря «не знаю». Они остановились возле комнаты Сириуса. Дверь была приоткрыта, и в тусклом свете Люмоса можно было увидеть, что вещи по-прежнему разбросаны по полу вместе со старыми газетами и прочим мусором.

— У кузена был тайник, — сказала Нарцисса, войдя внутрь.

— Откуда ты знаешь?

— Мы с ним в детстве неплохо ладили. Лучше, чем с сёстрами.

Она подошла к стене, обклеенной постерами полуголых девиц, сделав пасс волшебной палочкой, и что-то пробормотала. Часть стены стала прозрачной, и мы увидели нишу. В ней лежали стопка писем, деревянная шкатулка с искусно вырезанным гербом Блэков да пара бутылок огневиски.

— Сириус совсем не изменился. — Нарцисса улыбнулась, вытаскивая шкатулку. — Он всегда любил нарушать правила.

В этой улыбке Гермионе почудились тоска и нежность, настолько искренняя и щемящая, что она отвела взгляд. Ей казалось, что она подсматривает за чем-то слишком личным, не предназначенным для чужих глаз.

— Пошли к тебе? Здесь слишком мрачно.

— Разве ты не открывала шкатулку? — удивилась Гермиона.

— Нет. Не хочу открывать одна.

Нарцисса сейчас казалась Гермионе слишком уязвимой, совершенно не похожей на ту Нарциссу, с которой они сегодня совершили вылазку на Косую аллею. И это было неправильно. Гермиона не знала, как вести себя с этой Нарциссой, и совершенно не могла предугадать её дальнейшие поступки.

В них не было логики, только эмоции. И, быть может, немного скуки.

Гермиона с Нарциссой сидели на кровати, набросив на плечи одеяло и тесно прижавшись друг к другу в поисках тепла. По очереди отхлёбывая из бутылки в попытке согреться, они рассматривали содержимое шкатулки Сириуса.

Там было много колдографий, сделанных в Хогвартсе. С них приветливо улыбались Джеймс, Ремус, Питтер и Лили. Иногда попадались совсем незнакомые волшебники, иногда — семейные фото.

Маленький Сириус хмурился и вертелся, взрослый лениво усмехался и подмигивал. Он был чертовски хорош и знал себе цену.

Ещё там лежала игрушечная подзорная труба, подборка карточек-вкладышей с известными волшебниками и сломанная рогатка — в общем, самый обыкновенный набор для начинающего хулигана.

— Можно, я возьму её? — спросила Нарцисса.

Она держала колдографию, сделанную в тот год, когда Сириуса посадили в Азкабан. На обратной стороне стояла дата. И подпись: «Не забывай об обещании».

— Она не моя, — сказала Гермиона, делая ещё глоток огневиски.