Расщепление души

— Я буду хорошим папочкой, — на всякий случай прибавляет Руслан и получает по-детски безболезненный удар в бок. — Ладно, уговорила. Рассказывай, кого ты там видела, что он оказался страшнее меня.

— Ты знаешь, кого я видела.

— И знаю, что этого не могло быть. Мы оба это знаем, да? Так ведь, Лен? Не пугай меня, ты и так заполошная в последнее время какая-то, а тут еще и мертвых видеть стала.

— Хочешь сказать, что я схожу с ума на почве собственного чувства вины?

— Так, мне казалось, что ты на инженерном учишься, а не психологическом. Что-то там связанное с роботами. Ты должна была сказать, что у тебя микросхемы полетели, отвечающие за то, чтобы видеть мертвых.

— Знаешь, терпеть в тебе это не могу… Ты начинаешь шутить, как только нервничаешь.

— Уж лучше так. Прости, но я атеист. Если уж в Бога не верить, то с чего верить в вампиров и зомби?

— Но ведь мы не проверили… Вдруг мы закопали его еще живым?

— Ну да, а могли бы столько денег получить, показав науке человека, который выжил с дырой в горле… Давай не будем обсуждать это так громко и на улице, хорошо?

«Никакого чувства самосохранения, — раздраженно думает Руслан. А ведь они уже идут через дворы, где еще попадаются люди. — По гаражам поздним вечером ходить, на улице говорить об убийстве, единственную улику оставлять себе на память».

— Почему ты решила, что это был он? У него было зашито горло? Он стоял весь с ног до головы в земле? Или держал в руках тот цветок, что ты ему на холмик посадила? — Руслан продолжает негромко, на всякий случай посматривая по сторонам и прислушиваясь, не идет ли кто сзади.

— Нет, — отвечает насупившаяся девушка.

— Как он выглядел?

— Как… Человек. Просто стоял напротив проходных и…

— Нет, Лена. Я имею ввиду того человека. Ну. Т о г о. Там было темно, а потом совсем не до того. И ты так хорошо его запомнила? Как он выглядел, давай как бы ты составляешь его портрет, по которому его потом менты искать будут. Итак, потерпевшая, какой нос у него был? Большой, крупный? Вздернутый или картошкой? Как у меня или как у того мужика на остановке?

Лена молчит, но не потому, что обижается. Руслан, похоже, угадал, и она не помнит.

Больше всего Руслан хочет сказать, что ей надо к психиатру, но ведь доктор тоже спросит, что же с ней случилось такое жуткое, что у нее настолько поехала крыша.

— Не скучно с тобой, — добавляет Руслан, вздохнув.

— Не смешно, — обидевшись, отзывается Лена, но послушно идет рядом, все же с опаской смотрит по сторонам. Руслан бы не удивился, укажи Лена сейчас на любого подходящего по комплекции и заяви, что именно этого человека они тогда и закапывали. — У меня ощущение… Что я не здешняя. Кажется, все люди мыслят как-то по-другому, а я забыла, как правильно мыслить… Не смешно, Руслан.

— Слышь че, — отзывается он и, улыбнувшись, прибавляет:

— Я с тобой. Смотри, хоть я и шучу, я прибежал тебя провожать. Я могу быть твоим якорем с этим миром. Не так много времени прошло, тебе главное сейчас закрепиться тут, а дальше все вернется на свои места.

И вместо благодарности или признательности получает:

— Ты меня клеишь?

— Ты слишком много о себе думаешь, — не задумываясь, отвечает Руслан, но настроение у него портится, пропадает улыбка. — В мире слишком много хорошеньких девушек, и ты не в их числе. Я так же могу сказать, что ты меня пытаешься окрутить — такая вся слабая, видит призраков и до дома просит ее проводить.

— И труп вместе с ней закопать, — говорит Лена в полный голос как раз, когда мимо них проходят другие люди, и Руслана передергивает от такой беспечности. Он смеется, будто это была шутка, но, утягивает Лену в один из переулков, где вокруг нет свидетелей. И уже там, глядя в лицо, яростным шепотом выговаривает:

— Ты, блин, совсем рехнулась?! Если нас кто-то и выдаст, то это ты.

— Думаешь, я опасна и лучше убить меня, пока во мне не проснулась совесть и я сама себя не сдала? — Лена пытается снова выйти на светлую улицу, но Руслан, чтобы дать понять, что разговор не окончен, хватает ее за запястье и тащит обратно в проулок. Лена при этом сопротивляется так, будто боится в том же переулке и остаться, хотя и не кричит.

— Нет, не думаю, — шепотом продолжает Руслан, придавив ее к стене, обшарпанной и грязной. Весь этот чертов мир грязный, и мерзость его теперь проникает и в Лену, которая до семнадцати смогла остаться чистой. — Я думаю, что ты настолько правильная, что тебе будут пальцы ломать, а ты все равно станешь говорить, что сделала все одна. В лес его на плечах унесла, а после этого ямку вырыла и закопала. Только когда пальцы кончатся, ломать они начнут тебя.

Это что-то вроде крещения, когда опускают ребенка в воду. Руслан так же, с головой, опускает Лену в реальность. Нет справедливости, потому что ее оберегают такие же люди, как сам Руслан, для которых это — рутина, а Лена — не то чтобы не Бог, даже не человек. Конечно, они решат, что такую проще расколоть силой.