Рассказ

— Значит вспомнил, — произнесла Наташа улыбнувшись, — это хорошо… — Тут в её глазах блеснула ненависть, и она спросила уже замогильным голосом: — А такую помнишшшь?

Лицо Наташи стало меняться. Появлялись шрамы, вытек один глаз, кожа потемнела.

У Юрия Александровича перехватило дыхание, волосы на голове зашевелились и он, вскинув руку с пистолетом, стал нажимать на спусковой крючок. Ещё, ещё, ещё… Лицо в кровати продолжало меняться — оно стало совсем чёрным. Пули вонзались в одеяло, стену, но выстрелов Юрий не слышал. Слышал только бешеное биение своего сердца.

Когда патроны кончились, он увидел во что превратилось лицо на кровати. Это оказалось лицо его матери — мёртвые мутные глаза смотрели в потолок, изо рта без губ и языка торчали редкие зубы, редкие седые спутанные волосы разметались по подушке.

— Не может быть! Не-е-ет! — заорал Юрий и бросился вон из спальни.

Он сильно ударился о косяк двери, разбив бровь, и кровь залила глаз и щеку.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он, подбегая к столу и протягивая руки к рассказу.

— ДЗИНЬ! ДЗИИНЬ! — снова раздался телефонный звонок.

Юрий дёрнулся и опрокинул бутылку. Остатки содержимого полились на стол и листки рассказа.

— Где же, где? — шептал он, перебирая листы рукописи и судорожно моргая глазом, куда попадала кровь.

— Квартира Львовых, — заговорил автоответчик на телефоне.

— В настоящий момент нас нет дома. Оставьте сообщение после короткого сигнала.

— Ага! Вот он! — Юрий Александрович, стерев кровь с лица, схватил первый лист с названием рассказа.

«Автор —» С. Г.«! Как же у неё была фамилия? Г… Гришина? Нет. Г… Г… Г… Голубева! Точно! Да, Голубева. Письмо с того света? Это невозможно! Но звали-то её — Наташа. А здесь» С«. Что за» С«? Сын Голубевой? Или имя сына, дочери… Чей же это рассказ?» — Алло! Папа! Почему молчишь? Что… — Прекрасно! — вновь проскрипел голос в голове.

— Ты только что убил свою мать и мать своего ребёнка. Ну и мразь же ты!

— Кто ты?! — закричал Юрий Александрович.

— Убирайся!

— Папа! Алло!

— Убил… Убил… Мать… Перед глазами всё плыло. Сквозь гул в голове он услышал, что кто-то звонит и колотит во входную дверь.

— Надо бежать! Да, да, бежать! Бежать от этого кошмара!

Юрий Александрович бросился к двери, ведущей на лестницу, но ноги подкосились, и он во весь рост грохнулся на персидский ковёр.

— Бежать, бежать, — повторял он, подползая к двери.

Невероятно — дверь оказалась заперта! Юрий Александрович в панике дёргал ручку, бил плечом, руками… Раздался грохот. Окно в кабинете с жутким треском распахнулось, и разбитые стёкла со звоном разлетелись по кабинету. Ворвавшийся в комнату ветер, разметал листки рукописи со стола. Один, в пятнах крови и коньяка, покружив под потолком, приклеился к двери на уровне глаз Юрия. Крупными буквами на там было напечатано: ВРЕМЯ ПРИШЛО!

Во входную дверь стучали и звонили.

— Юрий Александрович, откройте! С вами всё в порядке? — слышал он голоса.

Но Юрий не мог ответить — он, не отрываясь, смотрел на дверь спальни. Оттуда, в тёмный кабинет врывался лучами ослепительно яркий белый свет. Это был не свет от люстры, это был свет от тысячи таких люстр. За дверью слышались странные звуки похожие на скрежет зубов. И тут Юрий Александрович увидел то, от чего у него страхом свело мышцы. В лучах проникающего из спальни света он увидел тень!

Тень увеличивалась — кто-то с той стороны медленно приближался.

Нечеловеческий, душераздирающий крик раздался в кабинете, переходя в невообразимый фальцет.

— А-А-А-А!

Юрий от этого крика зажал уши руками, а потом на карачках стал пробираться к столу в надежде спрятаться за ним. Одновременно он попытался позвать на помощь, но вместо этого из лёгких вырвалось сипение, и сильно заболело горло: он понял, что тот дикий и страшный крик издал он сам, порвав при этом голосовые связки.

Юрий Александрович от безысходности забился в кресло, схватил уже бесполезный пистолет и уставился на дверь спальни. Ручка двери повернулась, и дверь стала открываться. Свет из спальни постепенно заполнял тёмный кабинет. Юрий прикрыл ладонью глаза и разглядел смутные очертания высокого худого силуэта, который медленно двигался на него. Бросив пистолет, Юрий Александрович выдвинул ящик стола, достал две авторучки, сложил их крестом и, направив на силуэт, попробовал произнести какую-нибудь молитву, но ничего не получалось. Тогда он стал просто шептать: «Изыди… Прочь, нечистая… Исчезни»… — Не получится, — услышал он в голове скрипучий голос, — я не призрак. Призрак бы прошёл сквозь стену и не стал бы открывать двери. Да и молитв ты не знаешь… — Кто, кто ты?! — хрипел Юрий.

Силуэт приближался. На нём болтался длинный серый балахон с капюшоном, руки опущены, пальцы сцеплены в замок, голова немного наклонена вперёд и поэтому, а так же из-за яркого света, бившего из-за спины, лица видно не было, но во всех движениях ощущалось что-то зловещее.