Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15670
Было бы хорошо, если бы Джека не существовало. Но он есть, черт бы его побрал, и Гейб думает о нем постоянно, злясь все сильнее, ненавидя его, мечтая — редко, очень редко — прижаться к нему и посмотреть, что будет, но чаще все же мечтая о том, чтобы он исчез. Не понимая самого себя, ну и «своего» альфу тоже. Боясь его. Страха в Гейбе куда больше, чем злости, но страх он прячет, как может.
Было бы куда проще, если бы Джек дал Гейбу повод его как-нибудь унизить, или там покалечить, или убить — о чем он думает, господи? — но Джек является образцом терпения и даже на рявк: «Для тебя я сэр!» — отреагировал спокойно.
Мудак.
Запах. Он появляется за очередным поворотом, Гейб влетает в него, замирает, закрывает глаза, раздувает ноздри, пытаясь вдохнуть поглубже и задержать воздух в легких навсегда. Не получается.
Такое с ним теперь часто — чертово тело реагирует на альфу, и приближающаяся течка ничего не упрощает. Хорошо хоть, что Гейб и во время нее не особо сильно пахнет — как это обычно бывает у омег, — а до пахнет почти неуловимо. Возраст, однако, сказывается, ну и отсутствие партнера.
Такое с ним в последние месяцы все чаще, и перед течкой придется уехать, потому что никто не гарантирует, что Джеку не сорвет крышу и что все не закончится сексом на глазах у людей.
После этого можно будет смело лезть в петлю, чего Гейбу не хочется абсолютно.
Вместо этого ему хочется, чтобы его обняли.
Он даже идет к источнику запаха — мята, лимон, зеленый чай, — совершенно не контролируя себя, хоть и понимает, что делает что-то не то, но пресловутые гормоны, превращающие омег из людей в животных, тащат его к Джеку, словно на поводке.
На плац.
На котором сейчас почти вся база.
Гейб берет себя в руки, когда выходит на солнце, зажмуривается, оглядывается, притворяясь, что все прекрасно и он просто пришел погулять, и тут же получает смачный шлепок по заднице.
Не от Джека, что характерно. Ну… таких самоубийц на базе ровно один.
— Пошел вон, — рявкает Гейб и разворачивается к Солеи, недомудаку из другого отряда.
— Да ладно! Чего ты ломаешься, крошка? — вопрошает тот и снова тянет к Гейбу потные ручонки. — У тебя же на роже написано, как ты мечтаешь поебаться. Не ло…
Все заканчивается в один момент.
Солеи просто больше не стоит рядом — валяется на земле метрах в трех впереди, — вместо него перед глазами Гейба торчит блондинистая макушка и прядка-антенка, и от Джека во все стороны несет нечеловеческой дикой яростью. Это первый раз, когда Гейб его слышит. Он знал, что подобное бывает — слухи ходили, точнее, но Гейб не думал, что такое на самом деле возможно, и считал, что это сказки, вроде редких историй о том, что альфы бывают не только полными придурками, но и нормальными людьми.
— Пошел вон, — тихо и нежно говорит Джек, но за нежностью ясно слышится рычание. — И никогда к нему не подходи. Или я тебя убью, медленно и очень болезненно. Ты меня понял?
Солеи отползает — это Гейбу видно поверх чужого плеча — и кривится. Ему явно есть что сказать, но он боится. Боится настолько, что это заметно сразу всем вокруг. Толпа замолкает, а ведь до этого некоторые кричали Солеи что-то подбадривающее и советы давали, уебки.
Гейбу хочется осесть на землю, вцепиться в ноги Джеку и заплакать, и чтобы его погладили, пообещали больше такого не допускать, любить и защищать.
Одновременно с этим Гейбу хочется дать ему по роже, просто потому, что Джек умудрился одним своим появлением испортить все, чего Гейб добился потом и кровью.
Неизвестно, какое из желаний сильнее.
Солеи поднимается на ноги и презрительно улыбается.
— Так ты меня понял?
— Я тебя понял, Моррисон. Я больше никогда не подойду к твоей бешеной сучке, еби его сам — у или что вы там с ними вытворяете? Говорят, на цепях дома держите, потому что иначе они блядуют, и…
Гейб не успевает даже рта раскрыть, когда Джек делает шаг вперед и бьет Солеи ногой в лицо, с разворота. Солеи отлетает к стене — стоящие там люди шарахаются, чтобы не оказаться на пути Джека, ака машины смерти.
Джек стремительно добирается до него, поднимает за шиворот в воздух, встряхивает — капли крови летят во все стороны — и все так же нежно и ласково шипит ему в лицо:
— Извинись. Сейчас же.
Солеи не хватает мозгов промолчать:
— Не подумаю!
Гейбу хочется горделиво оглядеться, чтобы убедиться, что все видели, как его защищают, и убить Джека одновременно.
— А придется. Ты ничего во всем этом не понимаешь и лезешь туда, куда тебя не звали и где тебе не место. Извинись. За все сразу.
Когда Джек успел Солеи перехватить и немного придушить, Гейб не знает.
Ему хочется, чтобы это все закончилось, чтобы на них перестали глазеть и перешептываться — и чтобы это не кончалось никогда.
Бесит.
Нет, не бесит совсем.
И ведь док предупреждал, что рядом с истинной парой так и будет. Надо бы перевестись куда-нибудь подальше или вообще уволиться и больше никогда о Джеке не вспоминать.
Полковник подгребает как всегда вовремя и тут же задает самый идиотский в мире вопрос:
— Что здесь происходит?
Было бы куда проще, если бы Джек дал Гейбу повод его как-нибудь унизить, или там покалечить, или убить — о чем он думает, господи? — но Джек является образцом терпения и даже на рявк: «Для тебя я сэр!» — отреагировал спокойно.
Мудак.
Запах. Он появляется за очередным поворотом, Гейб влетает в него, замирает, закрывает глаза, раздувает ноздри, пытаясь вдохнуть поглубже и задержать воздух в легких навсегда. Не получается.
Такое с ним теперь часто — чертово тело реагирует на альфу, и приближающаяся течка ничего не упрощает. Хорошо хоть, что Гейб и во время нее не особо сильно пахнет — как это обычно бывает у омег, — а до пахнет почти неуловимо. Возраст, однако, сказывается, ну и отсутствие партнера.
Такое с ним в последние месяцы все чаще, и перед течкой придется уехать, потому что никто не гарантирует, что Джеку не сорвет крышу и что все не закончится сексом на глазах у людей.
После этого можно будет смело лезть в петлю, чего Гейбу не хочется абсолютно.
Вместо этого ему хочется, чтобы его обняли.
Он даже идет к источнику запаха — мята, лимон, зеленый чай, — совершенно не контролируя себя, хоть и понимает, что делает что-то не то, но пресловутые гормоны, превращающие омег из людей в животных, тащат его к Джеку, словно на поводке.
На плац.
На котором сейчас почти вся база.
Гейб берет себя в руки, когда выходит на солнце, зажмуривается, оглядывается, притворяясь, что все прекрасно и он просто пришел погулять, и тут же получает смачный шлепок по заднице.
Не от Джека, что характерно. Ну… таких самоубийц на базе ровно один.
— Пошел вон, — рявкает Гейб и разворачивается к Солеи, недомудаку из другого отряда.
— Да ладно! Чего ты ломаешься, крошка? — вопрошает тот и снова тянет к Гейбу потные ручонки. — У тебя же на роже написано, как ты мечтаешь поебаться. Не ло…
Все заканчивается в один момент.
Солеи просто больше не стоит рядом — валяется на земле метрах в трех впереди, — вместо него перед глазами Гейба торчит блондинистая макушка и прядка-антенка, и от Джека во все стороны несет нечеловеческой дикой яростью. Это первый раз, когда Гейб его слышит. Он знал, что подобное бывает — слухи ходили, точнее, но Гейб не думал, что такое на самом деле возможно, и считал, что это сказки, вроде редких историй о том, что альфы бывают не только полными придурками, но и нормальными людьми.
— Пошел вон, — тихо и нежно говорит Джек, но за нежностью ясно слышится рычание. — И никогда к нему не подходи. Или я тебя убью, медленно и очень болезненно. Ты меня понял?
Солеи отползает — это Гейбу видно поверх чужого плеча — и кривится. Ему явно есть что сказать, но он боится. Боится настолько, что это заметно сразу всем вокруг. Толпа замолкает, а ведь до этого некоторые кричали Солеи что-то подбадривающее и советы давали, уебки.
Гейбу хочется осесть на землю, вцепиться в ноги Джеку и заплакать, и чтобы его погладили, пообещали больше такого не допускать, любить и защищать.
Одновременно с этим Гейбу хочется дать ему по роже, просто потому, что Джек умудрился одним своим появлением испортить все, чего Гейб добился потом и кровью.
Неизвестно, какое из желаний сильнее.
Солеи поднимается на ноги и презрительно улыбается.
— Так ты меня понял?
— Я тебя понял, Моррисон. Я больше никогда не подойду к твоей бешеной сучке, еби его сам — у или что вы там с ними вытворяете? Говорят, на цепях дома держите, потому что иначе они блядуют, и…
Гейб не успевает даже рта раскрыть, когда Джек делает шаг вперед и бьет Солеи ногой в лицо, с разворота. Солеи отлетает к стене — стоящие там люди шарахаются, чтобы не оказаться на пути Джека, ака машины смерти.
Джек стремительно добирается до него, поднимает за шиворот в воздух, встряхивает — капли крови летят во все стороны — и все так же нежно и ласково шипит ему в лицо:
— Извинись. Сейчас же.
Солеи не хватает мозгов промолчать:
— Не подумаю!
Гейбу хочется горделиво оглядеться, чтобы убедиться, что все видели, как его защищают, и убить Джека одновременно.
— А придется. Ты ничего во всем этом не понимаешь и лезешь туда, куда тебя не звали и где тебе не место. Извинись. За все сразу.
Когда Джек успел Солеи перехватить и немного придушить, Гейб не знает.
Ему хочется, чтобы это все закончилось, чтобы на них перестали глазеть и перешептываться — и чтобы это не кончалось никогда.
Бесит.
Нет, не бесит совсем.
И ведь док предупреждал, что рядом с истинной парой так и будет. Надо бы перевестись куда-нибудь подальше или вообще уволиться и больше никогда о Джеке не вспоминать.
Полковник подгребает как всегда вовремя и тут же задает самый идиотский в мире вопрос:
— Что здесь происходит?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 70
