Разделенный

Работа была тяжелой. Несколько подсобных рабочих, надрываясь, перетаскивали от кузовов до склада контейнеры с недавно выловленной гигантским океаническим «Жнецом Х-3» рыбой. Именно тогда Питер и уронил контейнер. Пластиковая поверхность ударилась об асфальт и вскрылась.

Из ящика полезла рыба, выглядящая как-то странно, распухшая, белесого цвета.

— Это еще что такое? — Питер стоял, почесывая затылок.

Макс увидел, как приятель поднял с асфальта одну из рыбин, особенно крупную, голова которой раздваивалась.

— Эй, Макс, смотри!

— Что еще?

— Вот такую дрянь компания предлагает нам есть. Кормят, блин, мутантами всякими. А потом удивляются, чего это столько болезней.

— Да ладно тебе. Давай собирай все обратно в ящик и убирай, пока бригадир не увидел.

— Ага… Тут Питер вдруг резко отдернул руку и уронил рыбу. На его смуглом, с резкими чертами, лице появился оскал.

— Эта тварь меня укусила!

— Как? Она ведь мертвая.

— Да не знаю я… Пит пнул контейнер ногой. И тут совсем рядом раздался бычий рев бригадира:

— ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ?!

Остаток фразы потонул в отборном мате, которого Макс не смог разобрать.

— Черт! — прошипел Гайл.

— Вот ведь повезло… Час спустя они сидели в баре в другой части города и потягивали дешевое пиво.

Был разгар дня. Пробивающийся сквозь мутные стекла солнечный свет был каким-то болезненно-желтым. В его лучах плавали пылинки. За стойкой дремал похожий на кота бармен с прищуренными глазами и растянутым в полуулыбке ртом.

— Ну, надо же! — произнес Макс с кривой усмешкой.

— На этот раз мы действительно отличились.

— Извини, — сказал Питер. Он провел рукой по своим коротким курчавым волосам и синей повязке на лбу.

— Да ничего. Жаль, что этот ублюдок нам не заплатил за работу. Теперь придется еще что-нибудь искать. А нам за общежитие скоро платить. Мы и так месяц назад чуть не вылетели… Они с Питером учились на третьем курсе Биологического факультета. Стипендии постоянно патологически не хватало и приходилось искать подработку на стороне.

— Я странно себя чувствую, — сказал Питер.

— А в чем дело?

— Не знаю. Просто странно. В животе будто ворочается что-то и голова болит. А конечности покалывает.

Приятель Макса поднялся и отодвинул стул. Он протянул левую руку и несколько раз сжал ее в кулак.

— Что-то не так, — сказал Питер.

В карих глазах его мелькнула некая тень.

И Питер шатающейся походкой доплелся до стойки и вдруг с размаху заехал бармену по лицу.

— Эй, ты чего, парень? — раздался чей-то ошалелый голос.

Из дверного проема за стойкой показался лысый субъект в кожанке, косоглазый и с тонкими вислыми усиками. Судя по всему, это был вышибала.

Не прошло и пары минут, прежде чем Питер и Макс оказались на улице. Студенты потирали ушибленные места.

— И зачем ты это сделал? — спросил Гайл, морщась.

— Мы же, вроде бы, совсем немного выпили… Он осекся, увидев пустой взгляд приятеля. Питер ничего не ответил. Он просто встал и пошел по тротуару, молча и не оглядываясь.

— Куда ты? Да что с тобой такое? — кричал Макс.

Он исчез в заполняющей улицы толпе.

Сначала Гайл хотел сразу пойти в общежитие и дождаться начала занятий, но потом ему в голову пришла новая идея. Студент решил вернуться к складам и взять одну из тех рыбин, контейнеры с которыми они с Питером грузили. Некое не оформившееся окончательно подозрение зародилось в нем.

Макс миновал застроенные унылыми, похожими на серые коробки, многоэтажками кварталы и добрался до длинных металлических построек складов. Погрузка закончилась, и там уже никого не было. Студент дошел до знакомого склада, где висела табличка с неизвестными японскими иероглифами.

Как ни странно, разбитый ящик никто не убрал. Рыба лежала на асфальте под солнечными лучами. Ее вид невозможно было определить, а ведь Гайл неплохо разбирался в зоологии. Макс огляделся, подобрал одну из них, двухголовую, и засунул ее в заранее приобретенный черный пластиковый пакет.

— Ну, вот и все, — пробормотал Гайл.

До начала занятий оставался еще час, и Макс смог выпросить у профессора Ричарсона тридцать минут в биологической лаборатории N 3.

Он положил бледную распухшую рыбину на хирургический поддон и разложил перед собой инструменты. Белые стены лаборатории отражали яркий свет люминисцентных трубок. В полированном металле стола Макс увидел отражение темноволосого молодого человека с синими глазами и легкой щетиной на лице. Куртку он оставил в гардеробе и красную водолазку теперь покрывал белый лабораторный халат.

Сначала Макс подумал, что рыба поражена гельминтозом. Но, вскрыв брюшную полость, он увидел другую, поражающую картину. Внутренние органы уже мертвого животного двигались. Кишечник, пораженный опухолями, судорожно дергался и извивался, словно охваченная конвульсиями змея. Вырастившая отростки печень пыталась ползти по столу. Пульсировал плавательный пузырь. Рты обеих голов открывались и вновь закрывались.