Разговор двух влюблённых, состоявшийся… после их смерти.
14 мин, 53 сек 776
И там, в этой темнице, где мало таких секретов, которые можно было бы разоблачить, протекли дни, недели и месяцы; и душа зорко следила за каждой секундой, которая улетала и без усилия упорядочивала ее бегство, — без усилия и беспредметно.
Прошел год. Сознание бытия постепенно становилось все смутнее и смутнее; сознание пространства в значительной мере заступило его место. Идея бытия утонула в идее места. Узкое пространство, обнимавшее, то, что раньше было телом, само становилось теперь этим телом. Наконец, как это часто бывает с спящим человеком (только сон и его мир и есть единственные изображения Смерти), наконец, как это нередко бывало на земле с человеком, крепко заснувшим, когда блеск света заставлял трепетать его, — полупробужденного, но еще наполовину погруженного в свои грезы, — так точно и мне, объятому непроницаемою мглою, показался луч, — луч, который один, быть может, имел силу привести меня в трепет: это был луч бессмертной Любви! К могиле, заключавшей меня в своем мраке, пришли какие-то люди. Они разрыли влажную землю. На мои бренные останки опустился гроб Уны.
И потом все снова обратилось в ничто. Облачный свет потух. Слабый трепет обратился в покой. Протекло не мало десятков лет. Прах возвратился в прах. Червю не оставалось более ничего есть. Чувство бытия, в конце концов, совсем исчезло, и на его месте, — на месте всех вещей, — царили верховные и вечные владыки: Пространство и Время. Для того, которого, уже не было, — для того, который не имел формы, — для того, который не имел мысли, — для того, который был без души и не владел даже атомом материи, — для всего этого ничтожества и всего этого бессмертия могила была еще жилищем, и томительные часы — товарищами.
Прошел год. Сознание бытия постепенно становилось все смутнее и смутнее; сознание пространства в значительной мере заступило его место. Идея бытия утонула в идее места. Узкое пространство, обнимавшее, то, что раньше было телом, само становилось теперь этим телом. Наконец, как это часто бывает с спящим человеком (только сон и его мир и есть единственные изображения Смерти), наконец, как это нередко бывало на земле с человеком, крепко заснувшим, когда блеск света заставлял трепетать его, — полупробужденного, но еще наполовину погруженного в свои грезы, — так точно и мне, объятому непроницаемою мглою, показался луч, — луч, который один, быть может, имел силу привести меня в трепет: это был луч бессмертной Любви! К могиле, заключавшей меня в своем мраке, пришли какие-то люди. Они разрыли влажную землю. На мои бренные останки опустился гроб Уны.
И потом все снова обратилось в ничто. Облачный свет потух. Слабый трепет обратился в покой. Протекло не мало десятков лет. Прах возвратился в прах. Червю не оставалось более ничего есть. Чувство бытия, в конце концов, совсем исчезло, и на его месте, — на месте всех вещей, — царили верховные и вечные владыки: Пространство и Время. Для того, которого, уже не было, — для того, который не имел формы, — для того, который не имел мысли, — для того, который был без души и не владел даже атомом материи, — для всего этого ничтожества и всего этого бессмертия могила была еще жилищем, и томительные часы — товарищами.
Страница 6 из 6
