Я хорошо запомнил этот день — 7 января 1994 года. Он был не рабочим, хотя по календарю значилось — пятница. Россияне привыкали отмечать новый державный праздник — Рождество Христово.
23 мин, 43 сек 514
— Но свидетельств мало. Называли уникумов: Леонардо да Винчи, Парацельс… Но это единичные случаи, сейчас мы слышим о контактерах значительно чаще.
— Простите, раньше тоже было много простых контактов, но сохранились только яркие.
— Не этих ли людей сжигали на кострах?
— Чаще — да.
— Это неизбежно или можно избежать?
— Если ему суждено, то — да.
— Скажите, сумасшедшие люди — это какой-то неразгаданный вид контакта или действительно выход за пределы разума?
— Это другое видение реальности.
— Оно может иметь полезные грани или это совершенно бесполезно для общества?
— Все зависит от вас.
— Но мы видим, что это бесполезно. Они не творят, не двигают науку, они становятся обузой для общества.
— Тогда вся земля обуза…
— То есть они тоже нужны?!
— Вы подумайте. Творит ли животный мир? Творит ли растительный мир?
— Вы правы. Кстати, какие представители животного мира наиболее высоки по интеллекту или близки к человечеству?
— Давайте уточним: высоки или близки? Если высоки, то мы отвечать не будем. Мы говорили вам, что нельзя сравнивать.
— Близки!
— Крысы.
— Наиболее близки?!
— Да, у вас даже характеры совпадают.
— Интересно… Да, в чем-то действительно это так: они хитры, изощренны, агрессивны, действуют сообща. Да, похоже… Скажите, а цивилизация дельфинов…
— Вы правильно сказали — цивилизация. Вы ответили на свой вопрос.
— Но почему между нами не получаются контакты?
— Вы не хотите признать их сильнейшими, вы слишком горды для этого. Вы хотите, чтобы весь мир жил и думал, как вы.
— А что надо признать?
— Признать все равным.
— И тогда контакты будут успешными? С кем бы вы посоветовали идти за такое общение из животного мира?
— Вы должны идти со всеми. Если я скажу — дельфины, я обижу остальных. Я не говорю вам, чей разум выше. Значит, вы должны быть равными со всеми. Но самый легкий контакт вы можете сделать все-таки с крысами. Они ближе к вам. И лишь потом идут дельфины.
— Но разве крысы поймут наши цели?
— Вы не понимаете целей друг друга… Крысы не поймут вас. Но контактировать вы можете. Мы же говорим о контактах, а не о целях. Это первое. Второе: так, как вы ведете себя в природе, жить нельзя, и боюсь, что крысы заменят вас.
— Продолжим. Следует ли считать растущую интенсивность контактов за специальную акцию по взаимодействию с человечеством? Каковы цели этого взаимодействия?
— Мы отвечали вам: мы помогаем тогда, когда плохо.
— Нам сейчас плохо, вы считаете?
— А вы считаете — вам хорошо?
— В России да, плохо, а в других странах, наверное, лучше.
— Назовите страны, где сейчас хорошо.
— Бельгия, Швеция, Швейцария, США…
— Мы говорили вам: чем лучше вам физически, тем хуже вам будет духовно, и наоборот.
— То есть в духовном плане они заходят в тупик?
— Вы правы. Человек живет только тогда, когда борется.
— А Россия, претерпевая страшную ломку, приобретёт что-то духовное?
— Вы — будущее. Вы — духовный центр Земли.
— Но мало кто в это верит. Мы видим несовершенство наших соотечественников, дикость и отсталость многих и многих…
— Это один из плюсов. Если бы для вас все было хорошо, вы бы не стали расти, не стали бы бороться.
— Спра-а…
Тихо потрескивает свеча на столе, воск стекает по стволу, образуя замысловатые фигуры. Иногда от нашего дыхания или от перелистывания страниц с моими, заготовленными впрок вопросами пламя вздрагивает, клонится в стороны, и тогда черные тени начинают метаться по вагончику, словно крылья огромной птицы.
Крутились катушки в магнитофонной кассете — Гера изредка посматривал за их движением, чтобы вовремя поменять дорожку, если лента закончится. Гена лежал на лавке в той же позе: левая рука с зажатыми в щепоть пальцами поднята вверх и неподвижна, правая ритмично ходит маятником, как заведенная. Судя по тому, как насторожился, приготовясь менять кассету, Гера, мы беседуем с Нечто около 45 минут. Сейчас он поменяет сторону кассеты и на эти секунды я должен постараться прервать разговор.
Диалог идет, на удивление, ровно, почти без остановок, лишь изредка правая рука Харитонова застывает и тогда его речь обрывается на полуслове. Гера, по-видимому уже имея опыт, не волнуется по поводу заминок, как я поначалу, а тут же начинает вслух отсчет: «Один, два три, четыре…» И так до девяти. Ритм сохраняется такой, с каким только что ходила маятником рука Геннадия. Иногда счет повторяется несколько раз, пока вновь не придет в движение рука и не прозвучит отчужденный голос:«Спрашивайте…»
В какой-то момент я почему-то, по какому-то наитию, тоже подключаюсь к счету и мы уже вдвоем с Герой вполголоса считаем: «шесть, семь, восемь, девять…» По-моему, это уменьшает паузы в редких остановках; Гера тоже это заметил и кивает мне, мол, продолжай так.
Меня удивляет, как долго держит вздернутой вверх руку Геннадий, не уставая, не пытаясь сменить позу, да и этот безостановочный маятник правой рукой — тоже нечто ирреальное…
— Простите, раньше тоже было много простых контактов, но сохранились только яркие.
— Не этих ли людей сжигали на кострах?
— Чаще — да.
— Это неизбежно или можно избежать?
— Если ему суждено, то — да.
— Скажите, сумасшедшие люди — это какой-то неразгаданный вид контакта или действительно выход за пределы разума?
— Это другое видение реальности.
— Оно может иметь полезные грани или это совершенно бесполезно для общества?
— Все зависит от вас.
— Но мы видим, что это бесполезно. Они не творят, не двигают науку, они становятся обузой для общества.
— Тогда вся земля обуза…
— То есть они тоже нужны?!
— Вы подумайте. Творит ли животный мир? Творит ли растительный мир?
— Вы правы. Кстати, какие представители животного мира наиболее высоки по интеллекту или близки к человечеству?
— Давайте уточним: высоки или близки? Если высоки, то мы отвечать не будем. Мы говорили вам, что нельзя сравнивать.
— Близки!
— Крысы.
— Наиболее близки?!
— Да, у вас даже характеры совпадают.
— Интересно… Да, в чем-то действительно это так: они хитры, изощренны, агрессивны, действуют сообща. Да, похоже… Скажите, а цивилизация дельфинов…
— Вы правильно сказали — цивилизация. Вы ответили на свой вопрос.
— Но почему между нами не получаются контакты?
— Вы не хотите признать их сильнейшими, вы слишком горды для этого. Вы хотите, чтобы весь мир жил и думал, как вы.
— А что надо признать?
— Признать все равным.
— И тогда контакты будут успешными? С кем бы вы посоветовали идти за такое общение из животного мира?
— Вы должны идти со всеми. Если я скажу — дельфины, я обижу остальных. Я не говорю вам, чей разум выше. Значит, вы должны быть равными со всеми. Но самый легкий контакт вы можете сделать все-таки с крысами. Они ближе к вам. И лишь потом идут дельфины.
— Но разве крысы поймут наши цели?
— Вы не понимаете целей друг друга… Крысы не поймут вас. Но контактировать вы можете. Мы же говорим о контактах, а не о целях. Это первое. Второе: так, как вы ведете себя в природе, жить нельзя, и боюсь, что крысы заменят вас.
— Продолжим. Следует ли считать растущую интенсивность контактов за специальную акцию по взаимодействию с человечеством? Каковы цели этого взаимодействия?
— Мы отвечали вам: мы помогаем тогда, когда плохо.
— Нам сейчас плохо, вы считаете?
— А вы считаете — вам хорошо?
— В России да, плохо, а в других странах, наверное, лучше.
— Назовите страны, где сейчас хорошо.
— Бельгия, Швеция, Швейцария, США…
— Мы говорили вам: чем лучше вам физически, тем хуже вам будет духовно, и наоборот.
— То есть в духовном плане они заходят в тупик?
— Вы правы. Человек живет только тогда, когда борется.
— А Россия, претерпевая страшную ломку, приобретёт что-то духовное?
— Вы — будущее. Вы — духовный центр Земли.
— Но мало кто в это верит. Мы видим несовершенство наших соотечественников, дикость и отсталость многих и многих…
— Это один из плюсов. Если бы для вас все было хорошо, вы бы не стали расти, не стали бы бороться.
— Спра-а…
Тихо потрескивает свеча на столе, воск стекает по стволу, образуя замысловатые фигуры. Иногда от нашего дыхания или от перелистывания страниц с моими, заготовленными впрок вопросами пламя вздрагивает, клонится в стороны, и тогда черные тени начинают метаться по вагончику, словно крылья огромной птицы.
Крутились катушки в магнитофонной кассете — Гера изредка посматривал за их движением, чтобы вовремя поменять дорожку, если лента закончится. Гена лежал на лавке в той же позе: левая рука с зажатыми в щепоть пальцами поднята вверх и неподвижна, правая ритмично ходит маятником, как заведенная. Судя по тому, как насторожился, приготовясь менять кассету, Гера, мы беседуем с Нечто около 45 минут. Сейчас он поменяет сторону кассеты и на эти секунды я должен постараться прервать разговор.
Диалог идет, на удивление, ровно, почти без остановок, лишь изредка правая рука Харитонова застывает и тогда его речь обрывается на полуслове. Гера, по-видимому уже имея опыт, не волнуется по поводу заминок, как я поначалу, а тут же начинает вслух отсчет: «Один, два три, четыре…» И так до девяти. Ритм сохраняется такой, с каким только что ходила маятником рука Геннадия. Иногда счет повторяется несколько раз, пока вновь не придет в движение рука и не прозвучит отчужденный голос:«Спрашивайте…»
В какой-то момент я почему-то, по какому-то наитию, тоже подключаюсь к счету и мы уже вдвоем с Герой вполголоса считаем: «шесть, семь, восемь, девять…» По-моему, это уменьшает паузы в редких остановках; Гера тоже это заметил и кивает мне, мол, продолжай так.
Меня удивляет, как долго держит вздернутой вверх руку Геннадий, не уставая, не пытаясь сменить позу, да и этот безостановочный маятник правой рукой — тоже нечто ирреальное…
Страница 5 из 7
