Фандом: Ориджиналы. По возвращению с фабрики после 16:00 до полуночи почти всем заключенным разрешалось заниматься своими делами. Окно №4 поставляло в небольших вагонетках пожелтевшие газеты, очень старые журналы за какие-то с трудом представляемые 1990-е годы и хорошо обглоданные кости для вырезания шашек или фигурок для любых других игр. Дельта мог отдыхать и развлекаться со всеми, но у него редко получалось отвлечься от мыслей о М. и расслабиться. Потому что в 22:00 М. стабильно исчезал, один, без цепей, лишь со связанными за спиной руками, в таинственную дверь — как он сам однажды признался — №999, находившуюся в самом дальнем, почти мифическом углу зала. И когда возвращался — никогда не говорил соседу, где был и чем занимался.
17 мин, 33 сек 13832
По возвращению с фабрики после 16:00 до полуночи почти всем заключенным разрешалось заниматься своими делами. Окно №4 поставляло в небольших вагонетках пожелтевшие газеты, очень старые журналы за какие-то с трудом представляемые 1990-е годы и хорошо обглоданные кости для вырезания шашек или фигурок для любых других игр. Дельта мог отдыхать и развлекаться со всеми, но у него редко получалось отвлечься от мыслей о М. и расслабиться. Потому что в 22:00 М. стабильно исчезал, один, без цепей, лишь со связанными за спиной руками, в таинственную дверь — как он сам однажды признался — №999, находившуюся в самом дальнем, почти мифическом углу зала. И когда возвращался — никогда не говорил соседу, где был и чем занимался.
Дельта мучился в догадках, но осознавал, что вопросом поставит своего единственного родного человека в неудобное положение. Ему не хотелось ссориться или отдаляться. Поэтому сейчас, когда появились тюремщики с мотком веревки, привычно опутали ею руки М. и повели, Дельта повис на толстых прутьях решетки и скрипнул зубами. Желание взвыть не уменьшалось, и он сам точно не знал, от чего оно: от невыносимости их положения, неизменного изо дня в день вот уже четырнадцать лет подряд, или из-за того, что он не знает, где его…
— Возлюбленный, — хрипло вымолвил Дельта наконец, выпустив на волю часть давно мучивших чувств.
— Буду в пять, — шепнул М. краем губ, поравнявшись с его лицом, белевшим между прутьев. — Пожалуйста… спи.
— Я не могу, — страдальчески выдавил Дельта и замолчал, чтоб не привлекать слишком много внимания. Один тюремщик оглянулся, но 17622 уже отпустил прутья и смирно рассматривал какое-то пятно на полу.
17623 увели, опять постылые два часа до регулярного сна. Сосед 1158 делал ему знак рукой и тыкал в новый кроссворд. Дельта отмахнулся и продолжил рассматривание пятна. Заключенный 41121 написал ему очередной стих и самолетиком бросил в клетку. Другой заключенный со звучным номером 2222 строгал из обломка кости фигурку, очертания намечавшегося туловища не оставляли надежды на то, что он, например, делает ложку. Дельта вздохнул и ударил кулаком в пятно. Он был популярен, от этого невозможно было отвертеться. Но только загадочный М. возбуждал в его спинно-мозговом канале ненормальные токи, заставлял дрожать, потеть и говорить хриплым голосом. Чертова клетка! Всё, что он может — это просунуть руку и несколько раз прикоснуться к голове М. Следящий Глаз на потолке не позволит ничего, что длиться в проходах между клетками дольше шести секунд. Он уже был свидетелем, он никогда не забудет. Как орала, захлебываясь в своём лае, сирена и как двух провинившихся на глазах у всей тюрьмы заставили вспороть друг другу животы и есть внутренности. Давиться, рыдать, но есть… под ободряющие щелчки электрохлыстов всегда равнодушных тюремщиков.
22:04. До чего же медленно тянется время, когда М. нет. А ведь М. сейчас только и успел, что дойти до двери №999 и дождаться, пока ее для него отопрут. Скроется сейчас за стеной тюрьмы… И что дальше? Где он? Что делает? Как бы с ума не сойти от перемежающегося с любопытством беспокойства.
Дельта зорко осмотрел горизонт, не нашел спины охранников и снова влез на прутья. Иногда — как, например, сейчас — ему казалось, что если его громадные бицепс с трицепсом прошли через прутья, то чисто теоретически должна пролезть и голова… и вообще всё остальное тело. Если бы не его треклятая популярность и заметность! От мысли о длинных красных волосах опять стало тошно. А ведь он не может их даже состричь, ножи и ножницы ему никогда не разрешались.
Но если…
Он с сомнением посмотрел на пустующую клетку М.
Если он успеет вылезти весь из своей, то в клетку М., у которой с виду точно такие же передние прутья, он протиснется с такой скоростью, что шесть секунд пройти не успеют. Более того — никто из тюремщиков не сообразит, что он не на своем месте. Вот если бы можно было отвлечь внимание придурковатых обожателей…
Кто-то услышал его яростную мысленную просьбу, потому что истовый христианин под номером 15477 вдруг выронил свои четки, они отскочили от прутьев и вылетели за пределы его клетки. Через шесть секунд Глаз уловил на девственно-белом полу посторонний предмет, залаяла сирена, четки выделились в красный лазерный круг с указанием квадрата помещения. Быстро прибывшие тюремщики подняли злополучные бусы и, пока в хоре голосов шло выяснение, чьи они, Дельта решился. Проскользнул между толстенных стальных прутьев, ободрав край одежды, и бросился в клетку М. Забился в самый ее угол, не веря своему счастью. Он сделал! Сделал! Он смог! Так легко! Так… так охренительно просто это было! Он мог додуматься до этого еще четырнадцать лет назад, проклятье…
Дельта мучился в догадках, но осознавал, что вопросом поставит своего единственного родного человека в неудобное положение. Ему не хотелось ссориться или отдаляться. Поэтому сейчас, когда появились тюремщики с мотком веревки, привычно опутали ею руки М. и повели, Дельта повис на толстых прутьях решетки и скрипнул зубами. Желание взвыть не уменьшалось, и он сам точно не знал, от чего оно: от невыносимости их положения, неизменного изо дня в день вот уже четырнадцать лет подряд, или из-за того, что он не знает, где его…
— Возлюбленный, — хрипло вымолвил Дельта наконец, выпустив на волю часть давно мучивших чувств.
— Буду в пять, — шепнул М. краем губ, поравнявшись с его лицом, белевшим между прутьев. — Пожалуйста… спи.
— Я не могу, — страдальчески выдавил Дельта и замолчал, чтоб не привлекать слишком много внимания. Один тюремщик оглянулся, но 17622 уже отпустил прутья и смирно рассматривал какое-то пятно на полу.
17623 увели, опять постылые два часа до регулярного сна. Сосед 1158 делал ему знак рукой и тыкал в новый кроссворд. Дельта отмахнулся и продолжил рассматривание пятна. Заключенный 41121 написал ему очередной стих и самолетиком бросил в клетку. Другой заключенный со звучным номером 2222 строгал из обломка кости фигурку, очертания намечавшегося туловища не оставляли надежды на то, что он, например, делает ложку. Дельта вздохнул и ударил кулаком в пятно. Он был популярен, от этого невозможно было отвертеться. Но только загадочный М. возбуждал в его спинно-мозговом канале ненормальные токи, заставлял дрожать, потеть и говорить хриплым голосом. Чертова клетка! Всё, что он может — это просунуть руку и несколько раз прикоснуться к голове М. Следящий Глаз на потолке не позволит ничего, что длиться в проходах между клетками дольше шести секунд. Он уже был свидетелем, он никогда не забудет. Как орала, захлебываясь в своём лае, сирена и как двух провинившихся на глазах у всей тюрьмы заставили вспороть друг другу животы и есть внутренности. Давиться, рыдать, но есть… под ободряющие щелчки электрохлыстов всегда равнодушных тюремщиков.
22:04. До чего же медленно тянется время, когда М. нет. А ведь М. сейчас только и успел, что дойти до двери №999 и дождаться, пока ее для него отопрут. Скроется сейчас за стеной тюрьмы… И что дальше? Где он? Что делает? Как бы с ума не сойти от перемежающегося с любопытством беспокойства.
Дельта зорко осмотрел горизонт, не нашел спины охранников и снова влез на прутья. Иногда — как, например, сейчас — ему казалось, что если его громадные бицепс с трицепсом прошли через прутья, то чисто теоретически должна пролезть и голова… и вообще всё остальное тело. Если бы не его треклятая популярность и заметность! От мысли о длинных красных волосах опять стало тошно. А ведь он не может их даже состричь, ножи и ножницы ему никогда не разрешались.
Но если…
Он с сомнением посмотрел на пустующую клетку М.
Если он успеет вылезти весь из своей, то в клетку М., у которой с виду точно такие же передние прутья, он протиснется с такой скоростью, что шесть секунд пройти не успеют. Более того — никто из тюремщиков не сообразит, что он не на своем месте. Вот если бы можно было отвлечь внимание придурковатых обожателей…
Кто-то услышал его яростную мысленную просьбу, потому что истовый христианин под номером 15477 вдруг выронил свои четки, они отскочили от прутьев и вылетели за пределы его клетки. Через шесть секунд Глаз уловил на девственно-белом полу посторонний предмет, залаяла сирена, четки выделились в красный лазерный круг с указанием квадрата помещения. Быстро прибывшие тюремщики подняли злополучные бусы и, пока в хоре голосов шло выяснение, чьи они, Дельта решился. Проскользнул между толстенных стальных прутьев, ободрав край одежды, и бросился в клетку М. Забился в самый ее угол, не веря своему счастью. Он сделал! Сделал! Он смог! Так легко! Так… так охренительно просто это было! Он мог додуматься до этого еще четырнадцать лет назад, проклятье…
Страница 2 из 5
