Реанимация

Алексей лежал с приподнятым изголовьем, сам держал в руках стаканчик и пил из него воду, шумно втягивая остатки со дна. Немного опухшее днем лицо пришло в норму, и пациент больше не напоминал жертву атаки пчел. Рассеянный взгляд его наткнулся на Стаса, он кивнул, узнавая врача, и даже улыбнулся.

— Вспомнил, — радостно сказал пациент, — вы меня сбили.

— Да, — нервно улыбнулся в ответ Стас, — было дело. Не разглядел тебя, ты уж извини.

— Я сам виноват, — сказал Алексей, — шел с наушниками, еще капюшон натянул. Ливень же был, да?

— Да, — подтвердил Стас. — Я со смены ехал. Вот, вернулся, подбросил тебя.

Алексей опять рассмеялся, и у Стаса отлегло от сердца. Довольный, все понял, обиды не держит, винит себя. Еще и наушники надевал, а в суматохе Стас их даже не заметил!

— Как думаете, я скоро отсюда? — спросил Алексей.

— Сейчас сложно сказать, — Стас пожал плечами. — У тебя переломы. Не серьезные, но раз уж тебя сбил я, неделю тут проваляешься точно.

— Ладно, — согласился Алексей, — можно я маме тогда позвоню? Я обещал ей, что позвоню, как схожу к бабке.

— Позвонить? — спохватился Стас. Конечно, куда там позвонить, только паспорт и нашли, никто не удосужился узнать, с кем связаться. Решили, что Алексей Петренко «висит» на Стасе, и никаких ближайших родственников уведомлять не надо.

Стас вытащил из кармана брюк мобильный, снял блокировку, открыл меню набора номера и протянул пациенту.

— Ого, спасибо, — Алексей взял мобильный, ловко набрал номер по памяти и нажал дозвон.

Очень долго никто не брал трубку. Стас хотел уже выйти, чтобы не мешать, но Алексей жестом остановил его, мол, много времени не понадобится.

— Мам? — голос Алексея стал тихим и вкрадчивым, как будто он звонил не маме, а попал в клетку с тигром и теперь пытался не быть съеденным. — Мам, у меня все хорошо.

Стас почувствовал, как глаза поползли на лоб. После недавней пьянки воображение у него подбрасывало картинки с большим энтузиазмом, так что он даже провел по лбу ладонью — мало ли, действительно ползут?

— Да, отлично все. Да, поговорили. Очень хорошие люди, ага. Я тут пока перекантуюсь у них. Ну, все, давай. Целую.

Алексей нажал на сброс и протянул мобильный Стасу.

— Не хочу, чтобы она волновалась, — ответил он на невысказанный вопрос.

— Ладно, — ответил Стас. Хуже не придумаешь — лезть в чужую жизнь. Он и сам недавно расписывал Нине Валерьевне, как они здорово сходили с Викой в кино на новый фильм.

Деньги так и остались в кармане. Стас пошел по коридору, размышляя о том, как часто врал Нине Валерьевне. Про то, что гей, про Вику, про друзей в меде, про черт знает что еще. Потом вспомнил про Кирилла — она тоже врала ему иногда. Так проще было сохранить хорошие отношения. Может, этого Виктору и не хватает? Или, наоборот, слишком много врет ей? Про клуб не рассказывает. Сводил бы туда разок, может, все бы у них изменилось. По дороге домой он поглядывал на бардачок, где валялся конверт от Нины Валерьевны. Как вручить его Алексею, он так и не придумал, и у него оставалась неделя на все про все. Возле злосчастного участка шоссе он притормозил и посмотрел, откуда шел в наушниках с надвинутым на глаза капюшоне его провинциальный пациент. Высотка, так и есть, ехал к бабке. Сколько их таких каждый год приезжает? Сотни? Тысячи? Заваливаются в нерезиновую, а потом бродят по шоссе, а честные столичные врачи оказываются на скамье подсудимых.

— Хорошо еще добрый оказался, — процедил он сквозь зубы.

Лежать в больнице оказалось интересно. На третий день Лёхе принесли его вещи, он достал старенький смартфончик, нашел бесплатный выход в Сеть и стал копаться в столичных развлечениях. Искал выставки, парки, планировал, куда двинет, когда выпишется.

Москва превратилась из далекой мечты в реальность. Лёха быстро определился, как жить дальше. Найдет работенку потяжелее, но с оплатой. Будет грузчиком или приклеится в бригаду помощником. Хоть в Макдональдс — работы Лёха никогда не боялся. Было бы ради чего, а вкалывать можно целые сутки. Вот, спросить хоть, не нужны ли в больницу санитары. Надо будет пройти курсы — так он пройдет. Возьмет небольшой кредит, получит корочку, а дальше будет помогать спасать жизни. Чем не цель?

Самое плохое, что могло случиться с ним, уже случилось, так он думал, лежа на больничной койке. В первый же день сбила машина, так чего теперь бояться? Паровоза? Самолета? В шахту метро нарочно не прыгать — и все будет пучком.

Каждый день улыбающаяся Вика или ее сменщица Танечка приносили питательный завтрак, обед и даже немного перекусить перед сном. Лёха так привык в N-ске к бутербродам и лапше быстрого приготовления, что больничная еда показалась праздником. Не надо думать, где достать денег на вечер. Лежи и ешь — мечта!

Дошло до того, что перед выпиской Танечка испекла Лёхе пирог с диетической куриной начинкой, и они проболтали до глубокой ночи. Лёха травил байки о провинциальной жизни, Танечка смеялась все громче, и когда мысленные часы Лёхи достигли двенадцати, она так разошлась, что оставила ему свой номер телефона.