Реанимация

— Уволит? — удивилась Инка. — Да никого он не уволит, вот еще. Наташка же работает. И Славка. Ходят сюда, таскают мешки, получают свои копейки, и рады. Никто их не увольняет.

Лёха промолчал. Он и сам раньше думал об этом. Когда считал Инку падшей женщиной, а всех остальных — золотыми коллегами.

Она шмыгнула носом — на улицу было прохладно.

— Так ты из-за этого согласился?

— Ну да, — чувствуя себя дураком, ответил Лёха.

— Ну откажись, — предложила она, отвернувшись. — Скажи, передумал. Тут же не бордель. Выпишет тебе какой-нибудь штраф, зато решите свои непонятки.

Лёха понял, что идти к Вику ему еще страшней, чем идти к Станиславу Валерьевичу. Как так-то? Одежду получил, прическу даже, и все? В кусты? Вроде и не по мужски.

— Да чего ты мучаешься? — Инка посмотрела на него и опять шмыгнула носом.

— Ты чего? Плачешь, что ли? — спросил он.

— Нет, ты что, просто холодно тут, — соврала Инка. В глазах у нее валялись две замерзающих на ветру слезинки.

— Из-за меня, что ли?

Инка отвернулась.

— Да я просто…

— Ну?

— Себя вспомнила, — она шмыгнула еще сильней, вытерла нос рукавом пальто и смешно хлопнула ресницами. Тушь двумя дорожками потекла по ее щекам.

— Себя?

— Себя-себя, что ты повторяешь все, — на ветру дорожки быстро подсохли и превратили Инку в загадочное существо из супергеройских фильмов. — Я когда приехала, думала, все сама. Потом с квартирой обманули. Потом с выплатой. Нашла мудака какого-то, то сё, говорит, заплачу за три месяца, будешь в супермаркете ужин мне покупать. На третий день избил и за дверь выкинул — без документов, без ничего. В юбке, в блузке, на каблуках — и то спасибо. Есть захотела — пошла в клуб. Ну и… В общем, Виктор Степаныч хороший человек. Ты к нему приди, скажи, не так понял. Боялся, без еды останешься. Он добрый.

— Кто?!

— Виктор Степаныч добрый. Не уволит он тебя. Вот если бухать так будешь — уволит. Завязывай.

Она выбросила окурок и пошла обратно в клуб. Лёха остался на месте. История у Инки оказалась в самый раз для сценаристов, хоть сейчас снимай. На улице, без денег — пошла на панель. И ничего, живет с ними, ест, как все. Такой же человек, добрая вот, отговаривает.

Лёха тоже выбросил окурок и хотел пойти к Вику, но на входе столкнулся со Станиславом Валерьевичем.

— Привет, Леш, — Станислав Валерьевич улыбнулся, махнул ему рукой и прошел мимо.

Лёха замер с открытым ртом.

— В смысле? — запоздало спросил он.

Станислав Валерьевич остановился и обернулся. Он был уже на полпути к стоянке, где в свете фонаря сверкала чистотой его машина. Лёха не забыл бы ее даже в глубоком угаре.

— В смысле: «Привет, Леш», — повторил Станислав Валерьевич, теперь уже без улыбки.

— Здрасьте, — ответил Лёха.

Станислав Валерьевич подождал еще немного, развернулся и пошел к машине.

— И все? — спросил Лёха.

Станислав Валерьевич опять остановился, обернулся и спросил:

— В смысле: «И все»?

От его переспрашиваний Лёху начало мутить. Есть же на свете тупые люди.

— А как же…

— Что?

— Ну, я и вы, и…

— Не понял, — теперь Станислав Валерьевич полностью развернулся к Лёхе и убрал руки в карманы.

— Вы за мной пришли? — спросил Лёха.

— Нет.

Лёха начал лихорадочно сопоставлять одно с другим. Могло ли случиться так, что Виктор Степаныч просто пошутил? Решил переодеть сотрудника и заодно подкинуть корпоративную шутку?

— Тебя подкинуть? — спросил Станислав Валерьевич.

Лёха начал соображать в другую сторону.

— Ты пьяный?

Ситуация превращалась из снежного кома в лавину и надвигалась на Лёху с чудовищной скоростью — он не успевал.

— Тебе же нельзя, — нахмурился Станислав Валерьевич.

— Я немного, — соврал Лёха.

Станислав Валерьевич тяжело вздохнул.

— Ну так что?

Лёха понял, что не сможет принять взвешенное обдуманное решение. Думать времени нет совершенно, и где-то кто-то явно водит его за нос. То ли Виктор Степаныч, то ли этот опасно педантичный доктор, еженедельно приезжающий посмотреть, как на сцене бьют людей.

— Мне вещи надо забрать, — сказал Лёха.

— Воды минеральной возьми, — попросил Станислав Валерьевич и пошел к машине, — я подожду тут.

Лёха переоделся, схватил бутылку минералки из ящика, взял сумку с деньгами и документами, проверил в зеркале, что «гранж» никуда не исчез, а потом полетел к выходу. Остановила его Наташка:

— Ты куда?

— Меня подкинут, — сказал он ей.

Она не отпускала:

— Кто?

— Станислав Валерьевич, я тебе рассказывал.

— Понятно, — лицо ее стало мрачным, она отпустила его и пошла в толпу.

Лёха почувствовал, что краснеет. Что ей было «понятно»? Что старый знакомый решил по дружбе подкинуть его до дома? Обязательно ему залезать в корпоративный фордик и нюхать их потрясающие ароматы по сто рублей за литр?

— Сволочь, — бросил он ей вслед, но не понял, услышала ли она.

Когда он сел в машину, Станислав Валерьевич включил вентиляцию на максимальный режим. Он молчал, и говорить начал Лёха:

— Так пахнет?

— Как будто ты в качалке поселился и мыло потерял, — ответил Станислав Валерьевич безо всякого смущения.