Реанимация

— Причем тут умереть?! — Виктор хлопнул кулаком по столу, задел тарелку, та загремела, и весь небольшой зал развернулся на них. — Прошу прощения! — громко извинился Виктор. — Причем тут умереть? — добавил он тише. — Он мог пойти с повинной, к нему бы отнеслись с пониманием, что его замучила совесть. Он бы отсидел или отработал — здесь уж на усмотрение суда. Ты же знаешь, зачем я пошел в чинуши?

— Знаю, — кивнул Стас. Виктор был человеком принципиальным, и мечта у него была красивая, запоминающаяся.

— И я теперь ничем не лучше, чем все остальные. Понимаешь? Я теперь такой же лизоблюд, как они все. Разве я могу что-то менять, когда на мне висяк? И не просто висяк, а такой вот конкретный. Да мне даже пикнуть лишний раз не дадут — тут же все вывалят наружу.

— Так ведь ты мог отказаться, — удивился Стас.

— Отказаться?! — Виктор снова сорвался на крик, и Стас понял, что тот перебрал с алкоголем. — Отказаться, говоришь? Да мама Нина ко мне тем же вечером пришла, когда я отказался. Умоляла, на колени встала, плакала так, будто Костик сам умер. Как же я мог отказаться? Я бы без нее…

— Политику обсуждаете? — за стол неожиданно подсел мрачноватого вида качок с татуированным телом. Стасу бросилось в глаза, что качок разместился, будто у себя дома.

— Добрый вечер, Крис, — поприветствовал его Виктор. — Это мой брат, Стас. Стас, это Крис — хозяин заведения.

Стас прокашлялся — он не привык говорить с «хозяевами» заведений, тем более таких непонятных и«частных», где подозрительного вида мужчины связывали голых женщин.

— Очень приятно, — он протянул руку, и ее вежливо пожали.

— Чего шумишь? — спросил Крис.

— Да этот вот… — Виктор указал на брата. — Человека сбил.

— Опять?! — «хозяин заведения» сам перешел на крик.

Зал снова обернулся к ним, и со стороны бара, одной рукой удерживая на подносе вереницу разноцветных шотов, подошел Вик.

— За счет заведения, — сказал он и невозмутимо сел прямо возле Криса, а потом вообще наклонился к нему и почти лег, оставшись в таком экзотическом положении. Из него он внимательно разглядывал Стаса, отчего тому было не по себе. На других геев Стас реагировал мгновенно, хотя многозначительные переглядывания были не по его части, и такое открытое проявление отношений на публике вызывало инстинктивное возмущение. Чтобы компенсировать неловкость, он выбрал ярко-розовый шот, выпил прознительную, пряную жидкость и схватил из миски последний гренок.

— Крис, он первый раз, — Виктор устало вздохнул. Сейчас он был похож на себя самого часом раньше, когда рутина подмяла его под себя в виде Жанны и ее истерик. — Это другой брат. Это — Стас, он работает врачом, у него день рождения сегодня.

— Экстравагантный подарок, — прокомментировал Крис, — даже по моим меркам.

— Очень смешно, — буркнул Виктор.

— Забавно, честно говоря, — продолжил Крис. — Опять тебе дерьмо подчищать?

— Да нет никакого дерьма! — взорвался Стас. Теперь и ему было все равно, смотрят на них или нет. — Заладили! Я сам свое дерьмо подчистил. Привез его в травмат, отдал хорошей бригаде. Чего мне еще надо было делать? После полной смены лезть к нему в брюхо? Хороший план, там бы я его и убил. Вы кто такие-то? Что вам от нас надо? — на этом месте он понял, что и сам слишком много выпил, поэтому замолчал.

— Он очень нервный, Крис, — меланхолично заметил Вик, дотянулся до ярко-голубого шота, выпил и лег обратно.

— Это правда, Стас, ты очень нервный, — сказал Крис. — Ладно, я прошу прощения, что вышло такое недопонимание. Я знаю Виктора много лет, и истории про его брата, который постоянно влипает в какое-то дерьмо, мне порядком надоели. Хорошо, что ты — другой брат.

— Постоянно влипает? — переспросил Стас.

— Ну, человека он сбил только один раз, — ответил Виктор.

— Скромненькая статистика, — прокомментировал Вик, взял еще один шот, выпил и поудобнее устроился на диване. — Стас, а чего ты тут забыл?

— Витя пригласил, — автоматически ответил Стас. При людях он называл брата «Витя», хотя мысленно предпочитал использовать полное «Виктор».

— Понятно, — протянул Вик, делая акцент на мягкой развязной «я». — Тебе бы поспать. Здесь есть пара комнат, я дам ключик. Подарок на день рождения. Идет?

— Да я еще посижу, — возразил Стас.

— Виктор, а ты бы его отвел, а? — не обратив никакого внимания на ответ Стаса, продолжил Вик. — Он сейчас в тарелке заснет.

Когда Виктор помог ему подняться и повел к «паре комнат», Стас понял, что с трудом передвигается. Голова загудела, потянуло в туалет. Они зашли в кабинку, и когда его стошнило, навалилась жуткая боль.

«Перебрал, — подумал Стас, опираясь головой на холодное зеркало перед крошечной раковиной, — сбил человека, надрался в клубе с геями, Виктора еще приплел — молодец, красавчик», — это была его последняя связная мысль, а после все погрузилось в черно-горький туман, где он ворочался на неудобной жесткой кровати.

2. Знакомство

Просыпаться было чудовищно больно. Он проклинал себя, маму, Москву, дороги, ливни, а уже спустя секунду не мог думать ни о чем кроме боли.