Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
107 мин, 24 сек 10102
Сам Линдберг пытался умерить пыл местных шерлок холмсов, но из этого ничего не вышло. Нельзя не признать, что подозрительность полиции отчасти питало и неправильное поведение на допросах самих женщин. Последнее в особенности касается Виолет Шарп. Она кричала на детективов, бросалась на них с оскорблениями, уничижительными репликами комментировала их действия, что никак не способствовало росту доверия к ней. Детектив Уолш прямо заявил полковнику Шварцкопфу, что считает приживалку соучастницей киднэппинга, и предложил официально арестовать ее. По мысли Уолша заключение под стражу и жесткий продолжительный допрос позволили бы сломить упорное запирательство Шарп и заставит ее дать признательные показания. Самой Виолет детектив заявил без обиняков, что добьется ее ареста любой ценой.
Шварцкопф колебался (речь все-таки шла о члене семьи крупного политика и бизнесмена!) но в конце-концов согласился устроить инсценировку ареста. Сие надлежало обставить строго и официально, чтобы убедить всех в серьезности происходящего. Для этого помощник Шварцкопфа позвонил в дом Морроу, где проживала Виолет Шарп, и заявил, что начальник полиции штата с минуты на минуту прибудет для личного участия в неких важных процессуальных мероприятиях и предложил никому не покидать дом. В это время Норман Шварцкопф в сопровождении детективов и целого отряда полиции в самом деле направился в дом Морроу, вот только постановления об аресте он при себе не имел.
Полицейский блеф неожиданно завершился трагедией. Когда Виолет Шарп услышала, что скоро прибудет сам начальник полиции штата, который лично займется каким-то важным расследованием, она закричала, что не позволит себя арестовать и бросилась в свою комнату на втором этаже дома. Там она извлекла из трельяжа склянку с жидкостью для чистки серебра и выпила ее. В жидкости содержались цианиды и их концентрация оказалась достаточной для того, чтобы вызвать смерть в течение нескольких минут. Никто из домашних не смог помочь самоубийце.
Когда Шварцкопф и Уолш прибыли в дом Морроу их встретили потрясенные только что свершившейся трагедией члены семьи Морроу и Линдберг. Тут же, над еще теплым телом отравившейся женщины получила разгадку и та тайна, которую до последней минуты хранила Виолет Шарп. Заплаканный Оливер Ватели, дворецкий Линдбергов, их шофер, «дядька» похищенного ребенка, признался, что состоял в интимной связи с погибшей. Именно для того, чтобы уединиться с ним, Виолет отправилась вечером 1 марта 1932 г. в гостевой домик, прихватив две бутылки вина из бара. Она не могла признаться в этой связи, не скомпрометировав себя и женатого мужчину, но после ее смерти дальнейшее молчание теряло смысл. Оливер Ватели принял мужественное решение и своим признанием снял все подозрения в адрес покойной, восстановив ее честное имя.
Нельзя было не признать, что неумелые, бестолковые и беспардонные действия полиции довели невинного человека до самоубийства. Поразительно, что такая очевидная гипотеза, как любовная интрига Виолет Шарп с кем-то из домашних или обслуги не пришла в голову детективам. Т.е., может быть, она и приходила, но должной проверки не получила. Результат оказался чудовищным: полиция Нью-Джерси потеряла свое лицо. Практически все крупные американские газеты написали о случившейся трагедии и комментарии журналистов оказались одинаково-уничижительны. Шварцкопф, возглавлявший расследование, дискредитировал себя окончательно и бесповоротно. И чем более он оправдывался, тем глупее выглядел.
Линдберг открыто выразил свое возмущение действиями полиции. Отныне он демонстрировал полное пренебрежение полицейскими версиями. Когда полиция заявляла о подозрениях в адрес Кондона и устраивала в доме последнего обыски, Линдберг приглашал его к себе в гости. Когда детективы желали поговорить с Бетти Гоу, Линдберг вызывал личного адвоката и поручал ему присутствовать при этих беседах. После июньской 1932 г. трагедии самыми нежеланными гостями Линдбергов и Морроу стали полицейские; их фактически перестали пускать за порог.
Все почтовые и банковские отделения страны получили списки номеров золотых сертификатов, выплаченных кладбищенскому «Джону»2 апреля 1932 г. В общей сложности было распространено более 250 тыс. экземпляров этих списков; это число характеризует размах розыскных мероприятий. Считается, что мошенники долгое время не пускали сертификаты в оборот, но это не совсем верно. Уже в 1932 г. были зафиксированы случаи платежей посредством золотых сертификатов из«списка Линдберга», но ни в одном из этих случаев полиции не удавалось установить даже приблизительные приметы их предъявителей. Банковские служащие слишком поздно — как правило в конце дня или на другой день — обнаруживали сертификаты и восстановить их обратный путь ни разу не удалось.
Шварцкопф колебался (речь все-таки шла о члене семьи крупного политика и бизнесмена!) но в конце-концов согласился устроить инсценировку ареста. Сие надлежало обставить строго и официально, чтобы убедить всех в серьезности происходящего. Для этого помощник Шварцкопфа позвонил в дом Морроу, где проживала Виолет Шарп, и заявил, что начальник полиции штата с минуты на минуту прибудет для личного участия в неких важных процессуальных мероприятиях и предложил никому не покидать дом. В это время Норман Шварцкопф в сопровождении детективов и целого отряда полиции в самом деле направился в дом Морроу, вот только постановления об аресте он при себе не имел.
Полицейский блеф неожиданно завершился трагедией. Когда Виолет Шарп услышала, что скоро прибудет сам начальник полиции штата, который лично займется каким-то важным расследованием, она закричала, что не позволит себя арестовать и бросилась в свою комнату на втором этаже дома. Там она извлекла из трельяжа склянку с жидкостью для чистки серебра и выпила ее. В жидкости содержались цианиды и их концентрация оказалась достаточной для того, чтобы вызвать смерть в течение нескольких минут. Никто из домашних не смог помочь самоубийце.
Когда Шварцкопф и Уолш прибыли в дом Морроу их встретили потрясенные только что свершившейся трагедией члены семьи Морроу и Линдберг. Тут же, над еще теплым телом отравившейся женщины получила разгадку и та тайна, которую до последней минуты хранила Виолет Шарп. Заплаканный Оливер Ватели, дворецкий Линдбергов, их шофер, «дядька» похищенного ребенка, признался, что состоял в интимной связи с погибшей. Именно для того, чтобы уединиться с ним, Виолет отправилась вечером 1 марта 1932 г. в гостевой домик, прихватив две бутылки вина из бара. Она не могла признаться в этой связи, не скомпрометировав себя и женатого мужчину, но после ее смерти дальнейшее молчание теряло смысл. Оливер Ватели принял мужественное решение и своим признанием снял все подозрения в адрес покойной, восстановив ее честное имя.
Нельзя было не признать, что неумелые, бестолковые и беспардонные действия полиции довели невинного человека до самоубийства. Поразительно, что такая очевидная гипотеза, как любовная интрига Виолет Шарп с кем-то из домашних или обслуги не пришла в голову детективам. Т.е., может быть, она и приходила, но должной проверки не получила. Результат оказался чудовищным: полиция Нью-Джерси потеряла свое лицо. Практически все крупные американские газеты написали о случившейся трагедии и комментарии журналистов оказались одинаково-уничижительны. Шварцкопф, возглавлявший расследование, дискредитировал себя окончательно и бесповоротно. И чем более он оправдывался, тем глупее выглядел.
Линдберг открыто выразил свое возмущение действиями полиции. Отныне он демонстрировал полное пренебрежение полицейскими версиями. Когда полиция заявляла о подозрениях в адрес Кондона и устраивала в доме последнего обыски, Линдберг приглашал его к себе в гости. Когда детективы желали поговорить с Бетти Гоу, Линдберг вызывал личного адвоката и поручал ему присутствовать при этих беседах. После июньской 1932 г. трагедии самыми нежеланными гостями Линдбергов и Морроу стали полицейские; их фактически перестали пускать за порог.
Все почтовые и банковские отделения страны получили списки номеров золотых сертификатов, выплаченных кладбищенскому «Джону»2 апреля 1932 г. В общей сложности было распространено более 250 тыс. экземпляров этих списков; это число характеризует размах розыскных мероприятий. Считается, что мошенники долгое время не пускали сертификаты в оборот, но это не совсем верно. Уже в 1932 г. были зафиксированы случаи платежей посредством золотых сертификатов из«списка Линдберга», но ни в одном из этих случаев полиции не удавалось установить даже приблизительные приметы их предъявителей. Банковские служащие слишком поздно — как правило в конце дня или на другой день — обнаруживали сертификаты и восстановить их обратный путь ни разу не удалось.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 33
