Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
107 мин, 24 сек 10107
Несмотря на то, что прокуратура Нью-Джерси демонстрировала уверенность в своих силах, а ее шеф давал прессе многозначительные интервью, нашлись люди, испытавшие сильные сомнения в правдивости официальной версии. Первым в длинном списке усомнившихся следует назвать знаменитого детектива Эллиса Паркера, известного под прозвищем «американский Шерлок Холмс». Обладатель в высшей степени необычного криминалистического дара и той удивительной прозорливости, что свойственна незаурядным сыскарям, Эллис Паркер прожил долгую и насыщенную впечатлениями жизнь. Заметим, что в начале 1930-х годов сыщик, родившийся в 1871 г., был общеамериканской знаменитостью; за четыре десятилетия своей активной работы этот человек имел отношение к расследованиям 300 тяжких преступлений из которых 288 закончились изобличением виновных. Благодаря Паркеру более 100 убийц были приговорены к смертной казни. С 1898 г. Паркер носил звание главного детектива графства Барлингтон, штата Нью-Джерси. За его деятельностью внимательно следили газетчики, ибо нередко успехи сыщика приводили к сенсационным разоблачениям. Когда Эллис Паркер заинтересовался обвинениями против Хауптманна это всем показалось разумным и обоснованным.
Как впоследствии вспоминал Паркер, его поначалу чрезвычайно смутил факт обнаружения телефонного номера Кондона на кухонной стене в квартире Хауптманна. Прежде всего тем, что Хауптманну (если он действительно был преступником) этот телефон был вовсе ненужен. Телефонный номер был написан в легкодоступном месте и эту запись мог оставить любой гость Хапутманна, скажем, тот же Изадор Сруль Фиш. Точно также, без всяких затруднений телефонный номер мог написать и кто-то из полицейских, проводивших обыск (Маленькое, но необходимое, отступление: в годы советской власти молодых следователей-стажеров опытные милицейские сыскари учили искать во время обысков «спасительный нож». Холодным оружием в те приснопамятные годы почитался клинок, выдерживавший на изгиб 5 кг.; понятно, что в любом доме имелись кухонные ножи, подпадавшие под определение холодного оружия. Если во время обыска не удавалось отыскать изобличавших подозреваемого улик, то его надлежало арестовать за незаконное хранение ножа, являвшегося холодным оружием. Обвинение это было не особенно серьезным и от него в любой момент можно было отказаться, поскольку и в милиции, и в прокуратуре понимали его надуманность. Тем не менее, старожилы уголовного розыска прекрасно помнят золотое правило: если обыск провалился — ищи «спасительный» нож… В данном случае роль такого«спасительного ножа», оказавшегося в нужное время в нужном месте, выполнила карандашная надпись на кухонной стене в квартире Хауптманна. Никаких веских доводов в пользу того, что надпись эту действительно сделал обвиняемый, прокуратура так и не представила.
Эллис Паркер заподозрил, что при помощи этой надписи на стене полиция просто-напросто «пристегнула» Хапутманна к делу, к которому тот на самом деле не имел никакого отношения.
Когда детектив стал собирать информацию о порядке производства в отношении Хауптманна тех или иных следственных действий, его удивление быстро переросло в негодование. Паркер выяснил, что еще до официального опознания Хауптманна Кондоном, полиция устроила их «случайную» встречу! Мало того, что подобная встреча являлась грубейшим нарушением установленной законом процедуры опознания, так еще выяснилось, что Кондон не узнал Хуаптманна!
Полицейские привезли Кондона в тюрьму, в которой содержался Хауптманн, и оставили в помещении, через которое проходили заключенные, возвращавшиеся с прогулки. Хауптманн в это время гулял по тюремному двору; предпологалось, что его поведут с прогулки и Кондон получит возможность рассмотреть обвиняемого с близкого расстояния. Когда в помещение под конвоем завели человека в арестантской робе, Кондон не сдержал эмоций и кинулся наперерез с криком: «Ну что, вы не ждали встречи со мной в этом месте?!» Шокированный арестант отшатнулся, а детективы зашипели на Кондона в раздражении:«Куда Вы! Это не он!» Оказалось, что с прогулки вели совсем другого человека… Кондон на минуту сконфузился, но это не помешало ему через некоторое время заявить об уверенном опознании Хауптманна.
Эллис Паркер, разумеется, был прекрасно осведомлен о существовании подобных нечистоплотных полицейских приемов. То, что полиция и прокуратура штата Нью-Джерси не погнушались в ходе досудебного следствия прибегнуть к такого рода низкопробным уловкам, внушало большую тревогу: желание властей рапортовать об успешном раскрытии «дела Линдберга» могло привести к обширной фальсификации следственных материалов и осуждению невиновного.
Как впоследствии вспоминал Паркер, его поначалу чрезвычайно смутил факт обнаружения телефонного номера Кондона на кухонной стене в квартире Хауптманна. Прежде всего тем, что Хауптманну (если он действительно был преступником) этот телефон был вовсе ненужен. Телефонный номер был написан в легкодоступном месте и эту запись мог оставить любой гость Хапутманна, скажем, тот же Изадор Сруль Фиш. Точно также, без всяких затруднений телефонный номер мог написать и кто-то из полицейских, проводивших обыск (Маленькое, но необходимое, отступление: в годы советской власти молодых следователей-стажеров опытные милицейские сыскари учили искать во время обысков «спасительный нож». Холодным оружием в те приснопамятные годы почитался клинок, выдерживавший на изгиб 5 кг.; понятно, что в любом доме имелись кухонные ножи, подпадавшие под определение холодного оружия. Если во время обыска не удавалось отыскать изобличавших подозреваемого улик, то его надлежало арестовать за незаконное хранение ножа, являвшегося холодным оружием. Обвинение это было не особенно серьезным и от него в любой момент можно было отказаться, поскольку и в милиции, и в прокуратуре понимали его надуманность. Тем не менее, старожилы уголовного розыска прекрасно помнят золотое правило: если обыск провалился — ищи «спасительный» нож… В данном случае роль такого«спасительного ножа», оказавшегося в нужное время в нужном месте, выполнила карандашная надпись на кухонной стене в квартире Хауптманна. Никаких веских доводов в пользу того, что надпись эту действительно сделал обвиняемый, прокуратура так и не представила.
Эллис Паркер заподозрил, что при помощи этой надписи на стене полиция просто-напросто «пристегнула» Хапутманна к делу, к которому тот на самом деле не имел никакого отношения.
Когда детектив стал собирать информацию о порядке производства в отношении Хауптманна тех или иных следственных действий, его удивление быстро переросло в негодование. Паркер выяснил, что еще до официального опознания Хауптманна Кондоном, полиция устроила их «случайную» встречу! Мало того, что подобная встреча являлась грубейшим нарушением установленной законом процедуры опознания, так еще выяснилось, что Кондон не узнал Хуаптманна!
Полицейские привезли Кондона в тюрьму, в которой содержался Хауптманн, и оставили в помещении, через которое проходили заключенные, возвращавшиеся с прогулки. Хауптманн в это время гулял по тюремному двору; предпологалось, что его поведут с прогулки и Кондон получит возможность рассмотреть обвиняемого с близкого расстояния. Когда в помещение под конвоем завели человека в арестантской робе, Кондон не сдержал эмоций и кинулся наперерез с криком: «Ну что, вы не ждали встречи со мной в этом месте?!» Шокированный арестант отшатнулся, а детективы зашипели на Кондона в раздражении:«Куда Вы! Это не он!» Оказалось, что с прогулки вели совсем другого человека… Кондон на минуту сконфузился, но это не помешало ему через некоторое время заявить об уверенном опознании Хауптманна.
Эллис Паркер, разумеется, был прекрасно осведомлен о существовании подобных нечистоплотных полицейских приемов. То, что полиция и прокуратура штата Нью-Джерси не погнушались в ходе досудебного следствия прибегнуть к такого рода низкопробным уловкам, внушало большую тревогу: желание властей рапортовать об успешном раскрытии «дела Линдберга» могло привести к обширной фальсификации следственных материалов и осуждению невиновного.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 21 из 33
