Эпоха 20-30-х годов прошлого столетия запечатлена в истории не только «стройками социализма», Великой депрессией и рождением джаза. Именно в эти годы человечество сделало решающий шаг в покорении воздушного океана. Мы до сих пор помним фантастические перелеты на дальние расстояния наших летчиков Чкалова, Леваневского, Громова и пр. Но справедливости ради нельзя не сказать о том, что своих героев имели и другие страны. В США таковым был Чарльз Линдберг — пилот, первым в мире сумевший преодолеть Атлантику.
107 мин, 24 сек 10115
Заключительная речь его главного адвоката, произнесенная 11 февраля 1935 г., была сумбурна и малопонятна. Рейлли попытался оговорить всех, а подобная тактика была, безусловно, непродуктивной в условиях данного процесса. Адвокат напал на Бетти Гоу и ее друга Реда Джонсона, затем обвинил Кондона («никто никогда не видел как Кондон получает письма, всегда Кондон один, всегда один. Что бы Кондон не делал, он это проделывал в одиночестве» и т. п.), потом перескочил на Изадора Фиша и фактически, произнеся большую и долгую речь, умудрился ничего не сказать в защиту Хауптманна. Безусловно, уровень этой речи, степень проработанности фактического материала, были совершенно недостаточны для процесса подобного уровня сложности.
В период со 2 января по 13 февраля 1935 г. суд провел 29 заседаний, в ходе которых подверглись допросу 162 свидетеля. Совещание жюри присяжных длилось всего 11,5 часов, что немного для такого сложного и спорного процесса. Вечером 13 февраля 1935 г., в среду, присяжные огласили вердикт: «виновен»(7 членов жюри проголосовали«за», 5 — «против»). Судья Тренчард приговорил Бруно (Ричарда) Хауптманна к казни на электрическом стуле.
Первоначально казнь была назначена на 18 марта 1935 г.
Приговор вызвал бурю страстей в прессе. Хотя многие газеты и журналы приветствовали решение суда, значительное число публикаций расценивали приговор в отношении Хауптманна как «ошибочный», а сам суд характеризовали не иначе, как «фарс». Немало нападок прессы оказалось направлено в адрес адвокатов. Рейлли, дабы спасти свою репутацию, помпезно объявил о своем отказе от гонорара в пользу Анны Хауптманн и учреждении общественного фонда для спасения осужденного. Впрочем, фонд этот адвокат создать не успел: в конце февраля 1935 г. он попал в психиатрическую лечебницу с диагнозом «белая горячка». Надо сказать, что на адвокатской практике Рейлли проигранный им процесс поставил крест: в силу очевидных причин никто не хотел иметь дела с этим человеком.
Уже после вынесения смертного приговора редакция журнала «Ивнинг джорнэл» обратилась в Хауптманну с предложением описать историю похищения«ребенка Линдберга». Предложенный гонорар был по тем временам колоссален: 90 тыс.$. Хауптманн отказался от предложения, заявив, что ему нечего написать — он не похищал ребенка.
Большую работу по защите интересов осужденного продолжал вести Эллис Паркер. Именно в 1935 г. он сформулировал т. н. «вопросы Эллиса Паркера», которые в сжатой и емкой форме выражали основные противоречия официального расследования похищения «ребенка Линдберга». Ныне без цитирования этих вопросов не обходится ни одно мало-мальски серьезное исследование, посвященное данному преступлению.
Имеет смысл привести некоторые из «вопросов Эллиса Паркера» (следует подчеркнуть, что из 35 вопросов 20 относились к несообразностям результатов полицейского расследования и официальной версии вообще, а 15 касались поведения Чарльза Линдберга; в приводимом ниже списке процитированы не все вопросы Паркера, их порядок и перевод несколько отличаются от авторского варианта; сделано это для удобства их восприятия русскоязычными читателями):
— почему на лестнице нет ни одного отпечатка пальцев Хауптманна?
— почему не лаяла сторожевая собака Линдбергов, всегда очень настороженная к посторонним?
— почему Осборн, эксперт-почерковед, заявлял об идентичности почерков Хауптманна и похитителя, если сам же признал, что письма с требованиями выкупа написаны измененным почерком?
— почему доктор Эрастус Хадсон заявлял, что в лестнице не было 4-гранных отверстий на момент ее исследования при снятии отпечатков пальцев в марте 1932 г.?
— место на подоконнике для подброшенного письма выбрано похитителями крайне неблагоразумно. Настоящие похитители оставили бы конверт в детской кроватке. Ведь если бы сквозняк вынес письмо в окно, как бы преступники получили выкуп?
— как похититель узнал о поврежденном окне детской комнаты, если он не бывал прежде в доме? Между тем, это было единственное окно в доме, которое нельзя было раскрыть и зафиксировать в поднятом положении…
— как мог настоящий похититель, знавший, что похищенный ребенок мертв и брошен в лесу, растянуть переговоры о выплате выкупа на месяц? Затягиванием переговоров он лишь увеличивал риск обнаружения трупа…
— где остальная часть разобранного чердачного пола над квартирой Хауптманнов?
— эксперт Коехлер после осуждения Хауптманна потребовал себе часть официально объявленной награды в 25 тыс.$. Базировалось ли исследование этого эксперта на действительных научных предпосылках или им двигала банальная жадность?
— как Луис Борман сумел обнаружить недостающую половицу во флигеле, занимаемом семьей Хауптманнов, после 19 обысков?
— почему ребенок был похищен в то время, когда никто еще в доме не спал, люди активно перемещались по комнатам и огни были включены во всех помещениях первого этажа?
В период со 2 января по 13 февраля 1935 г. суд провел 29 заседаний, в ходе которых подверглись допросу 162 свидетеля. Совещание жюри присяжных длилось всего 11,5 часов, что немного для такого сложного и спорного процесса. Вечером 13 февраля 1935 г., в среду, присяжные огласили вердикт: «виновен»(7 членов жюри проголосовали«за», 5 — «против»). Судья Тренчард приговорил Бруно (Ричарда) Хауптманна к казни на электрическом стуле.
Первоначально казнь была назначена на 18 марта 1935 г.
Приговор вызвал бурю страстей в прессе. Хотя многие газеты и журналы приветствовали решение суда, значительное число публикаций расценивали приговор в отношении Хауптманна как «ошибочный», а сам суд характеризовали не иначе, как «фарс». Немало нападок прессы оказалось направлено в адрес адвокатов. Рейлли, дабы спасти свою репутацию, помпезно объявил о своем отказе от гонорара в пользу Анны Хауптманн и учреждении общественного фонда для спасения осужденного. Впрочем, фонд этот адвокат создать не успел: в конце февраля 1935 г. он попал в психиатрическую лечебницу с диагнозом «белая горячка». Надо сказать, что на адвокатской практике Рейлли проигранный им процесс поставил крест: в силу очевидных причин никто не хотел иметь дела с этим человеком.
Уже после вынесения смертного приговора редакция журнала «Ивнинг джорнэл» обратилась в Хауптманну с предложением описать историю похищения«ребенка Линдберга». Предложенный гонорар был по тем временам колоссален: 90 тыс.$. Хауптманн отказался от предложения, заявив, что ему нечего написать — он не похищал ребенка.
Большую работу по защите интересов осужденного продолжал вести Эллис Паркер. Именно в 1935 г. он сформулировал т. н. «вопросы Эллиса Паркера», которые в сжатой и емкой форме выражали основные противоречия официального расследования похищения «ребенка Линдберга». Ныне без цитирования этих вопросов не обходится ни одно мало-мальски серьезное исследование, посвященное данному преступлению.
Имеет смысл привести некоторые из «вопросов Эллиса Паркера» (следует подчеркнуть, что из 35 вопросов 20 относились к несообразностям результатов полицейского расследования и официальной версии вообще, а 15 касались поведения Чарльза Линдберга; в приводимом ниже списке процитированы не все вопросы Паркера, их порядок и перевод несколько отличаются от авторского варианта; сделано это для удобства их восприятия русскоязычными читателями):
— почему на лестнице нет ни одного отпечатка пальцев Хауптманна?
— почему не лаяла сторожевая собака Линдбергов, всегда очень настороженная к посторонним?
— почему Осборн, эксперт-почерковед, заявлял об идентичности почерков Хауптманна и похитителя, если сам же признал, что письма с требованиями выкупа написаны измененным почерком?
— почему доктор Эрастус Хадсон заявлял, что в лестнице не было 4-гранных отверстий на момент ее исследования при снятии отпечатков пальцев в марте 1932 г.?
— место на подоконнике для подброшенного письма выбрано похитителями крайне неблагоразумно. Настоящие похитители оставили бы конверт в детской кроватке. Ведь если бы сквозняк вынес письмо в окно, как бы преступники получили выкуп?
— как похититель узнал о поврежденном окне детской комнаты, если он не бывал прежде в доме? Между тем, это было единственное окно в доме, которое нельзя было раскрыть и зафиксировать в поднятом положении…
— как мог настоящий похититель, знавший, что похищенный ребенок мертв и брошен в лесу, растянуть переговоры о выплате выкупа на месяц? Затягиванием переговоров он лишь увеличивал риск обнаружения трупа…
— где остальная часть разобранного чердачного пола над квартирой Хауптманнов?
— эксперт Коехлер после осуждения Хауптманна потребовал себе часть официально объявленной награды в 25 тыс.$. Базировалось ли исследование этого эксперта на действительных научных предпосылках или им двигала банальная жадность?
— как Луис Борман сумел обнаружить недостающую половицу во флигеле, занимаемом семьей Хауптманнов, после 19 обысков?
— почему ребенок был похищен в то время, когда никто еще в доме не спал, люди активно перемещались по комнатам и огни были включены во всех помещениях первого этажа?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 29 из 33
