Рейс через Атлантику

Джим спустился на нижнюю палубу. Остался здесь кто-нибудь? Он открыл первую каюту. Пусто. В каюте напротив — тоже никого. Следующая дверь оказалась закрытой. Джим подёргал ручку, прислушался. За дверью раздался тихий всхлип. «Откройте! — крикнул Джим. — Есть живые?» Тихо. Недолго думая, он разбил топором замок и пнул дверь ногой. На койке, вжавшись в самый угол, сидела девчонка лет тринадцати. Он вскинула руки, пытаясь загородиться от Джима, и закричала от страха.«Тихо ты! — приказал Джеймс, убирая топор за спину. — Я не трону тебя! Где твои родители?» Девочка тяжело всхлипывала и мотала головой. Мокрые от слёз каштановые пряди прилипли к её щекам.«Ладно. Успокойся, о» кей? — тихо проговорил Джеймс. — Пошли! Пошли за мной, мы покидаем корабль!«Он повернулся и вышел из каюты. Девочка последовала за ним.»

В двух других каютах прятались ещё две семьи: невысокий плюгавенький мужичок с редкой бородкой, с ним была жена и малолетний сын, и две престарелые сестры в одинаковых линялых платьях. Все они были перепуганы до смерти и с недоверием поглядывали на вооружённого и перепачканного кровью Джима. Тот криками и уговорами заставил их покинуть каюты. Вместе они двинулись на палубу. У выхода к ним присоединился матрос, которого Джим сначала едва не пристрелил, приняв за одержимого. «Веди людей к спасательным шлюпкам! — обратился Джеймс к матросу и вручил тому револьвер. — А я пока проверю верхнюю палубу!»

Здесь вопли с палубы и шум борьбы слышались гораздо сильнее, чем внизу. Кают было меньше, но большинство из них пустовало. Остались лишь разбросанные вещи: платья, сюртуки, какие-то тряпки и раскрытые чемоданы. В одной из кают Джим обнаружил основательно обглоданный труп. Это жуткая картина заставила желудок сжаться в болезненном рвотном спазме. Но ел Джеймс давно, и во рту остался только горький привкус желудочного сока. Джим сплюнул. Там и тут на стенах и на полу виднелись кровавые следы, иногда попадались следы от пуль и стреляные гильзы. Видно было, что люди отчаянно сопротивлялись.

Двери двух последних кают оказались запертыми. Джим постучал в первую.

— Что нужно! Убирайтесь! — раздалось за дверью.

— Эй, док! — громко позвал Джим. — Это я, Джеймс Тимиди! Помните? Я пытался спрыгнуть за борт! Откройте! Я не причиню вреда. Мы покидаем корабль, здесь скоро всё взорвётся! Слышите меня?

Прошло секунд десять. В каюте послышалась возня, щёлкнул засов. Дверь отварилась. Док стоял у порога. Завидев Джима, он отпрыгнул и выставил перед собой скальпель.

— Предупреждаю! Я буду защищаться!

Джим улыбнулся, отложил топор.

— Надеюсь, вы ещё не сошли с ума! Иначе, мне придётся вас его лишить вместе с головой, док.

Они стояли и смотрели друг на друга, пока доктор, наконец, не опустил скальпель.

— Извини. Тут такое творится…

— Знаю. Нужно уходить. Вы видели Милен?

Док отрицательно покачал головой. Тогда Джим попытался вскрыть дверь её каюты. На последнем ударе топорище намертво застряло в искорёженном замке. Как ни пытался Джеймс, вытащить топор так и не смог. Выбив дверь ногой, он обнаружили каюту пустой. Они вернулись на палубу. «Идите к шлюпкам, док, — сказал Джим. — Я попробую найти Милен!»

Шторм поутих, качка заметно ослабла. Джим осторожно крался среди бочек и корабельной оснастки, заглядывал в разбитые окна помещений. Он прошёл от полубака до самой кормы, но встретил лишь троих одержимых — те сцепились, словно бешенные псы, душили и кромсали друг друга с нечеловеческой злобой. Сколько ещё осталось времени? Джим предполагал, что не больше пяти минут. Нужно спешить к шлюпкам.

Он увидел Милен возле шлюпбалок. Одна из спасательных шлюпок уже была спущена на воду, вторая, запутавшись в тросах, беспомощно повисла у самого борта. Возле трапа суетились люди, они торопились покинуть «Феррис». На палубе валялись спасательные жилеты и обломки вёсел. Милен смотрела на светлеющую полоску неба на горизонте и курила. На ней было шикарное вечернее платье с глубокими разрезами, местами порванное и заляпанное кровью.

— Милен! — окликнул её Джим. — Нужно уходить! Слышишь! Нужно спускаться в шлюпку!

— Трудно! Очень трудно бороться! — проговорила она и всхлипнула.

— О чём ты говоришь?

Джим схватил её за плечи и развернул к себе. Сигарета выпала из её пальцев. Джим отпрянул. Лицо Милен, словно поражённое нервным тиком, дёргалось, обретало то дьявольское выражение, то искажалось в гримасе ужаса и боли.

— Я не могу больше, Джим! Убей меня! — Милен вдруг втянула голову в плечи, сжала кулаки и бросила на Джима взгляд, полный презрения. — Или ты струсил, Джимми-трусишка?!

Её лицо застыло в выражении какой-то неестественной смеси злобы, отчаяния и ужаса: один уголок рта опустился вниз, другой задрался высоко вверх, тонкие брови вскинулись, а глаза округлились и смотрели, не мигая. Милен пригнулась, протянула вперёд руки. Она готовилась к прыжку! «Иди ко мне, Джимии… — прошипела она, мягко ступая по палубе. — Стань моим!»