Ночью, когда на небе видна полная луна, вся Параллель слышит его одинокий вой. В нем слышится желание увидеть ее кровь и замерзающие слезы, почувствовать ее страх и страдания, услышать ее крики ужаса и боли, последние слова и вздох, избавить все ее хрупкое тельце от жизненного тепла и насладиться ее медленной, холодной смертью. Это вой того, кто каждую секунду мечтает отомстить, и готов на все, ради свершения своей мести…
405 мин, 45 сек 20406
— Молчи, Вещь… — ласково шепнул я ей, а потом убираю палец, медленно опускаю голову, прикрыв глаза и касаюсь ее бледно-розовых губ. Плавно шевелю языком и беру Анну за руку. Изумрудные глазки расширились и удивленно моргали. Закрываю глаза и кладу теплую ладонь на свое сердце. Оно сразу ощутило ее тепло и забилось быстрее. Не хочу отпускать эту игрушку, хочу всегда держать ее у себя и чтобы она была со мной, со своим Хозяином… Анна понемногу отвечает мне, стараясь не задевать язычком мои острые клыки. Лео, ты чертов кошак! Ты специально все это сделал… Мне так тепло и почему-то приятно с этой Вещью… Анена свободная рука ложиться на мое плечо и берет за затылок, принося еще больше тепла. Сколько же боли я тебе причинил… Ты так ужасно страдала из-за меня… На тебе осталось множество шрамов, ссадин и синяков, которые сделал я… Я использовал весь свой талант и все силы, чтобы разбить твою душу… Почему мне так стыдно за все это?… Прекращаю поцелуй и снова прижимаю хрупкое тельце к груди, но в этот раз крепче. Она согревала меня и было очень хорошо… Чувствую, как колотиться ее сердечко. Тепло расходится по моему телу и вдобавок меня грело ее теплое дыхание… Я молча сидел и крепко держал свою пленницу. Не знаю, что она сейчас чувствует и о чем думает, но я полагаю, что до сих пор продолжает бояться меня… Почему мне так грустно? Твоя душа сильно потрескалась, но продолжает держаться. Но… все это была моя месть, которую я был обязан исполнить. Я сам этого ужасно хотел, испытывал дикую ярость, был опьянен желанием мстить и больше ничего не видел. Теперь и мне тебя жалко… очень. Я столько у тебя отнял. Просто взял и вырвал с мясом, причиняя дикую боль. Меня наполнило некое желание и непонятные мне чувства… Хотелось чего-то нежного и приятного… Беру Анну за бедра и поворачиваю лицом к себе. Притягиваю ее к себе и теперь Анены ножки обхватывали мою поясницу. Ее губки задергались, пытаясь что-то выговорить, на лице застыл испуг и непонимание. Нежно беру ее за руки и кладу их на свои плечи.
— Нет… Хозя… — не даю ей договорить и опять целую эти теплые губки. Обещаю, тебе не будет больно. Я не хочу делать тебе больно. Хочу, чтобы ты не кричала и хочу сделать все так, как ты захочешь… Она медленно опустила руки и начала расстегивать мою жилетку. Пару раз целую хрупкую шейку и кладу руки на Анену талию. Пуговицы рубашки начали плавно вылетать из петель. Как же приятно… Ты нагреваешься и такая теплая, хочу чтобы ты согрела мое вечно ледяное тело… Анна спустила рубашку с жилеткой до локтей, оставив галстук на моей шее. Она согласна продолжить и перестала бояться меня и мне от этого хорошо на душе… Теплые пальчики поднимаются по голому торсу вверх и нежно берут меня за щеки. Я полностью доверяюсь тебе, не бойся меня… Анены глазки были прикрыты, глядели на меня и чуть-чуть блестели, словно два драгоценных изумруда. Губки стали немного пышнее, а щечки покрылись светлым румянцем. Русые волосы с кудрявыми кончиками свисали до груди и на некоторых прядях переливался слабенький свет от пламени камина.
— А ты красивая… — слетело с моих уст. В ответ Анна промолчала, приблизилась ко мне и подарила еще один теплый поцелуй. Горячие губы начали целовать мою бледную и ледяную шею. Глубоко вздыхаю, задрав голову и постепенно возбуждаюсь. Запускаю пальцы под ее кофту и слегка задираю ее. Как же я этого жажду…
Анна:
Щеки полыхают, тело все горячее, а кожа покрылась мурашками от холодных пальцев, пробравшихся под мою кофту. Какая же у него ледяная шея, я себе губы отморозила… Он поднял мою голову за подбородок и снова впился в мои губы. Держу его за плечи и закрываю глаза. Как-будто с куском льда целуюсь… Одна холодная рука не торопясь снимает с меня кофту, другая гладила мою поясницу. Кофта падает на пол, а его руки берут меня за талию. Филипп опускает голову и нежно облизывает шею своим скользким языком, оставляя влажные следы на коже. Почему-то в этот раз кожа не щипит от его слюны. Он обнял и прижал меня к себе, опуская язык к моему животу и закрыв красные глаза. Протяжно и тяжело вздыхаю, обхватив его голову и запутав пальцы в белоснежных волосах.
— Анечка… — прошептал он, тяжело дыша. Что? Он назвал меня по имени, причем так… ласково что ли? Когда он чуть припустил мои джинсы, а его голова была на уровне моего живота, я наклонилась назад. Филипп принял это за согласие к последующим действиям. Протягиваю руку к столику, попутно следя за Хозяином. Филипп захотел поднять голову, но я крепко прижала ее к животу другой рукой, пару раз издав тяжелые стоны. Дотягиваюсь до пустой кружки, хватаю ее и со всей силы разбиваю об голову Филиппа. Осколки посыпались на пол, Филипп вырубился в ту же секунду, а в руке осталась только фарфоровая ручка. Отталкиваю его от себя и он развалился на диване. Слезаю с его колен, поднимаю кофту с пола и надеваю ее обратно.
— Нет… Хозя… — не даю ей договорить и опять целую эти теплые губки. Обещаю, тебе не будет больно. Я не хочу делать тебе больно. Хочу, чтобы ты не кричала и хочу сделать все так, как ты захочешь… Она медленно опустила руки и начала расстегивать мою жилетку. Пару раз целую хрупкую шейку и кладу руки на Анену талию. Пуговицы рубашки начали плавно вылетать из петель. Как же приятно… Ты нагреваешься и такая теплая, хочу чтобы ты согрела мое вечно ледяное тело… Анна спустила рубашку с жилеткой до локтей, оставив галстук на моей шее. Она согласна продолжить и перестала бояться меня и мне от этого хорошо на душе… Теплые пальчики поднимаются по голому торсу вверх и нежно берут меня за щеки. Я полностью доверяюсь тебе, не бойся меня… Анены глазки были прикрыты, глядели на меня и чуть-чуть блестели, словно два драгоценных изумруда. Губки стали немного пышнее, а щечки покрылись светлым румянцем. Русые волосы с кудрявыми кончиками свисали до груди и на некоторых прядях переливался слабенький свет от пламени камина.
— А ты красивая… — слетело с моих уст. В ответ Анна промолчала, приблизилась ко мне и подарила еще один теплый поцелуй. Горячие губы начали целовать мою бледную и ледяную шею. Глубоко вздыхаю, задрав голову и постепенно возбуждаюсь. Запускаю пальцы под ее кофту и слегка задираю ее. Как же я этого жажду…
Анна:
Щеки полыхают, тело все горячее, а кожа покрылась мурашками от холодных пальцев, пробравшихся под мою кофту. Какая же у него ледяная шея, я себе губы отморозила… Он поднял мою голову за подбородок и снова впился в мои губы. Держу его за плечи и закрываю глаза. Как-будто с куском льда целуюсь… Одна холодная рука не торопясь снимает с меня кофту, другая гладила мою поясницу. Кофта падает на пол, а его руки берут меня за талию. Филипп опускает голову и нежно облизывает шею своим скользким языком, оставляя влажные следы на коже. Почему-то в этот раз кожа не щипит от его слюны. Он обнял и прижал меня к себе, опуская язык к моему животу и закрыв красные глаза. Протяжно и тяжело вздыхаю, обхватив его голову и запутав пальцы в белоснежных волосах.
— Анечка… — прошептал он, тяжело дыша. Что? Он назвал меня по имени, причем так… ласково что ли? Когда он чуть припустил мои джинсы, а его голова была на уровне моего живота, я наклонилась назад. Филипп принял это за согласие к последующим действиям. Протягиваю руку к столику, попутно следя за Хозяином. Филипп захотел поднять голову, но я крепко прижала ее к животу другой рукой, пару раз издав тяжелые стоны. Дотягиваюсь до пустой кружки, хватаю ее и со всей силы разбиваю об голову Филиппа. Осколки посыпались на пол, Филипп вырубился в ту же секунду, а в руке осталась только фарфоровая ручка. Отталкиваю его от себя и он развалился на диване. Слезаю с его колен, поднимаю кофту с пола и надеваю ее обратно.
Страница 91 из 108
