Фандом: Гарри Поттер. Мало Рики одного Хогвартса: его и в другую школу заносит, и чуть ли не в космос. Лиц, за него ответственных, искренне жаль.
786 мин, 32 сек 10953
Опять какой-нибудь колдун или ведьма желали видеть Арабеллу, и как же эти люди Рики надоели! Он не имел никакого желания с ними знакомиться и предоставил светские обязанности более стойкому брату. Внезапно накатила дикая потребность поделиться, освободить это тяжелое предвкушение неотвратимой потери. Но не с теми, кто переживал сейчас то же самое. На мгновение Рики пожалел, что он не в «Хогвартсе» — там рядом всегда были друзья, или на худой конец Плакса Миртл, которая никуда не девалась из своего туалета и уж точно охотно посочувствовала бы ему. А здесь, без совы, он ото всех отрезан. Но ведь есть еще Дан!
Гости убрались из прихожей. Рики переобулся в кроссовки и взял зонт: впервые за долгое время, день выдался пасмурный. Он не стал никого предупреждать о своем уходе, потому что собирался скоро вернуться. Уже на улице, вне стен дома, стало легче.
… Рики не чувствовал себя уютно за монитором. Пергамент, к которому он успел привыкнуть, располагал к большей откровенности. Электронные сообщения всегда были коротки, и он начинал понимать, почему так, ударяя пальцами по клавишам.
«Дорогая Даниэла! Я чувствую, что один из важных столбов в здании моей жизни рушится, и я ничего не могу сделать, чтобы этому помешать. И не должен мешать, потому что это нормально и должно однажды произойти. Я знаю, что, вероятно, кое-что из обрушенного не покажется мне больше никогда. Моя бабушка Арабелла говорит, что устала. Я многое обсудил с ней — и сейчас, и до школы. Я очень хорошо знаю ее. Никогда в жизни я так не убеждался в бесполезности здравых логических рассуждений. Твой Рики».
Он не стал перечитывать и вышел в дождь. Капли, залетающие изредка под зонт, ударяющие по рукам и ниже, были приятны. Что-то мешало совсем закрыть зонтик. А тучи как будто укрывали от чего-то, или кого-то… наверху. Он не чувствовал этого специально, но когда возвращался к этой мысли, снова начинало казаться, что оттуда за ним наблюдают.
Он вспомнил свою другую бабушку — истово верующую итальянку, и улыбнулся.
Возле лестницы пять кошек обнюхивали чемодан.
— Папа здесь, — сообщил, появляясь, из кухни Пит. Он тоже, как все вокруг, в сером свете казался нереальным. Как призрак, который вот-вот растает. — А мама с какими-то ведьмами.
Рики поднял одну из пушистых красавиц и прижал к себе. Ему стало тепло, и еще лучше, чем после отправленного письма.
И он, конечно, не рассчитывал на чудо, но все-таки отец был здесь. Они проговорили с Арабеллой почти час.
По случаю приезда Диего Макарони хозяйка пригласила всех обедать в свою комнату. Хоть и осунувшаяся за эти часы, она приободрилась, и даже надела новый халат, привезенный отцом Рики из Норвегии.
— Сплошное неудобство это подражание Востоку, — проворчала она за едой. — Рукава широкие. Но какое великолепие!
Солнце за окном как будто радовалось вместе с ними. За считанные минуты небо разъяснилось, и этому нашлось свое объяснение.
— Когда идет дождь, небеса открыты, и можно просить. Я дождалась всех вас, а раз мне больше ничего не надо, дождь прекратился, — заявила Арабелла.
— Прекрасно сказано, — одобрил отец.
— Ты чего грустишь, Пит? — подметила Арабелла. — Думаешь, когда я умру, то исчезну из твоей жизни навсегда? Некоторые дураки, впрочем, так тут и застревают. Становятся привидениями, Рики их видел.
— И ты можешь? — спросил Рики.
— Если б и могла, не надо мне такого счастья, — отмахнулась Арабелла. — Лучше вызывайте мой образ и спрашивайте, чего надо, а я вам отвечу. Договорились?
Для сыновей Диего Макарони привез часы, заставившие Арабеллу оживиться. Она долго рассматривала чудо техники, крутила так и эдак.
— Ты что, правда, веришь, Рики, что они не испортятся в воде? — спросила она скептически, — вроде взрослый уже.
— Конечно, вот же написано, — не усомнился внук, — «водоотталкивающие»!
Вроде бы все были довольны. Но Рики пребывал в постоянном напряжении. Наступил вечер, потом стало очень поздно. Он заглянул к Арабелле, но не стал будить и мысленно пожелал спокойной ночи.
Уже в кровати он вспомнил, что так и не поговорил с отцом. Обычно после командировок они долго обсуждали впечатления от поездки, но теперь было не до того.
Рики незаметно забылся, и сон к нему пришел тяжелый. Опять звездное небо пробивалось к нему сквозь тучи, отчетливое, как астрономическая карта. И к нему обращались, требуя помощи, и вроде как считывали его переживания. Его, точно, обвиняли, что он до сих пор озабочен мыслями о смерти, с давних пор. Как будто так уже было однажды.
Рики проснулся с трудом, словно ему мешали, удерживали на связи.
Утром он узнал, что все кончено. Арабелла больше не просыпалась.
Гости убрались из прихожей. Рики переобулся в кроссовки и взял зонт: впервые за долгое время, день выдался пасмурный. Он не стал никого предупреждать о своем уходе, потому что собирался скоро вернуться. Уже на улице, вне стен дома, стало легче.
… Рики не чувствовал себя уютно за монитором. Пергамент, к которому он успел привыкнуть, располагал к большей откровенности. Электронные сообщения всегда были коротки, и он начинал понимать, почему так, ударяя пальцами по клавишам.
«Дорогая Даниэла! Я чувствую, что один из важных столбов в здании моей жизни рушится, и я ничего не могу сделать, чтобы этому помешать. И не должен мешать, потому что это нормально и должно однажды произойти. Я знаю, что, вероятно, кое-что из обрушенного не покажется мне больше никогда. Моя бабушка Арабелла говорит, что устала. Я многое обсудил с ней — и сейчас, и до школы. Я очень хорошо знаю ее. Никогда в жизни я так не убеждался в бесполезности здравых логических рассуждений. Твой Рики».
Он не стал перечитывать и вышел в дождь. Капли, залетающие изредка под зонт, ударяющие по рукам и ниже, были приятны. Что-то мешало совсем закрыть зонтик. А тучи как будто укрывали от чего-то, или кого-то… наверху. Он не чувствовал этого специально, но когда возвращался к этой мысли, снова начинало казаться, что оттуда за ним наблюдают.
Он вспомнил свою другую бабушку — истово верующую итальянку, и улыбнулся.
Возле лестницы пять кошек обнюхивали чемодан.
— Папа здесь, — сообщил, появляясь, из кухни Пит. Он тоже, как все вокруг, в сером свете казался нереальным. Как призрак, который вот-вот растает. — А мама с какими-то ведьмами.
Рики поднял одну из пушистых красавиц и прижал к себе. Ему стало тепло, и еще лучше, чем после отправленного письма.
И он, конечно, не рассчитывал на чудо, но все-таки отец был здесь. Они проговорили с Арабеллой почти час.
По случаю приезда Диего Макарони хозяйка пригласила всех обедать в свою комнату. Хоть и осунувшаяся за эти часы, она приободрилась, и даже надела новый халат, привезенный отцом Рики из Норвегии.
— Сплошное неудобство это подражание Востоку, — проворчала она за едой. — Рукава широкие. Но какое великолепие!
Солнце за окном как будто радовалось вместе с ними. За считанные минуты небо разъяснилось, и этому нашлось свое объяснение.
— Когда идет дождь, небеса открыты, и можно просить. Я дождалась всех вас, а раз мне больше ничего не надо, дождь прекратился, — заявила Арабелла.
— Прекрасно сказано, — одобрил отец.
— Ты чего грустишь, Пит? — подметила Арабелла. — Думаешь, когда я умру, то исчезну из твоей жизни навсегда? Некоторые дураки, впрочем, так тут и застревают. Становятся привидениями, Рики их видел.
— И ты можешь? — спросил Рики.
— Если б и могла, не надо мне такого счастья, — отмахнулась Арабелла. — Лучше вызывайте мой образ и спрашивайте, чего надо, а я вам отвечу. Договорились?
Для сыновей Диего Макарони привез часы, заставившие Арабеллу оживиться. Она долго рассматривала чудо техники, крутила так и эдак.
— Ты что, правда, веришь, Рики, что они не испортятся в воде? — спросила она скептически, — вроде взрослый уже.
— Конечно, вот же написано, — не усомнился внук, — «водоотталкивающие»!
Вроде бы все были довольны. Но Рики пребывал в постоянном напряжении. Наступил вечер, потом стало очень поздно. Он заглянул к Арабелле, но не стал будить и мысленно пожелал спокойной ночи.
Уже в кровати он вспомнил, что так и не поговорил с отцом. Обычно после командировок они долго обсуждали впечатления от поездки, но теперь было не до того.
Рики незаметно забылся, и сон к нему пришел тяжелый. Опять звездное небо пробивалось к нему сквозь тучи, отчетливое, как астрономическая карта. И к нему обращались, требуя помощи, и вроде как считывали его переживания. Его, точно, обвиняли, что он до сих пор озабочен мыслями о смерти, с давних пор. Как будто так уже было однажды.
Рики проснулся с трудом, словно ему мешали, удерживали на связи.
Утром он узнал, что все кончено. Арабелла больше не просыпалась.
Страница 31 из 220
