Rimus Remedium

Именно поэтому они спустились в подвал — чтобы Снейп смог оценить качество наложенных заклинаний. Когда тот вновь потребовал палочку, Римус лишь усмехнулся.

— Не вижу повода для веселья, Люпин, — Снейп держался от него на расстоянии и всё ещё сохранял внешнее спокойствие. Возможно, он обдумывал план побега. Но Римус знал, что не позволит ему уйти так просто.

Римус неспешно перечислял все заклинания, которые применил, а их было не меньше дюжины, в том числе одно общее, на весь дом. Снейп слушал внимательно и напряжённо.

— Верни мне палочку.

— Не раньше, чем ты признаешь свою ошибку и возьмёшь все свои слова назад.

— Я провёл здесь достаточно времени, чтобы дважды пожалеть о своём намерении помочь тебе, — холодно сказал Снейп. — Это действительно было ошибкой, и я не советую тебе рассчитывать на то, что я когда-либо решу повторить её.

Не глядя на него, Снейп быстро пошёл к выходу, а в мыслях у Римуса возникла необыкновенная пустота, разом затмившая всё. Ладони снова тряслись. С трудом подавив новый приступ ярости, он вытащил палочку и, не размышляя ни мгновения, активировал чары.

Тонкие синие и серые струйки пробежали по стенам подвала, надёжно запечатывая его на всю ночь. С каким-то тяжёлым и неприятным удовлетворением Римус заметил, как дёрнулись плечи Снейпа, когда он резко остановился, почувствовав действие чар. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Снейп обернулся. В его глазах плескался явный, почти осязаемый ужас.

часть 3

Мелкие, крохотные капли на лбу, дрожащие едва заметной дрожью. Дрожащие ладони, сжимающие волшебную палочку, — знак превосходства, знак того, что последняя, самая последняя надежда потеряна. Северус смотрел на Люпина. Зрачки того расширились настолько, что заполнили почти всю радужку. Люпин весь мелко трясся, а на его лице застыло зловещее выражение. И нет, оно не предвещало, оно не могло предвещать ничего хорошего!

Северус тщетно пытался сосредоточиться на отдельных деталях, чтобы как можно дольше не признавать целой картины. Стараясь сдерживать эмоции и не пойти на поводу у страха, он понимал, что проигрывает сам себе. Страх переполнял, переходил в панический ужас.

Люпин молча следил за ним. Было заметно, как напряглось его тело. Он словно готовился к прыжку. Его горло напряглось, будто он хотел что-то сказать, но всё же молчал.

Северус усмехнулся бы своим мыслям, не будь они парализованы острым страхом. Страх резал его мысли, делая из них обрывки, просто хаотичные обрывки, которые невозможно было собрать воедино. Он сделал всё, чтобы напомнить Люпину, кем тот является, но забыл напомнить об этом сам себе.

Нужно было что-то сказать. Что угодно. Но язык не слушался, челюсти не двигались. Он судорожно вцепился взглядом в лицо Люпина, в его потемневшие глаза, словно ждал, что тот прямо сейчас, в эту самую минуту превратится в оборотня и разорвёт его на части. Старое, полустёртое временем воспоминание юности ожило в его голове и наполнилось новыми красками.

Наконец Люпин заговорил. Его голос звучал хрипло и глухо.

— Надеюсь, ты хорошо сварил своё зелье, — словно угадывая его мысли, произнёс он. Новые, настораживающе глубокие интонации только усиливали ту панику, которая охватила рассудок Северуса. — Боюсь, тебе действительно придётся лично удостовериться в том, что оно действует.

— Отдай мне палочку, Люпин, — тихо и медленно сказал Северус, тщательно следя за своим голосом, чтобы тот не дрогнул.

— Твоя палочка осталась наверху. Или ты требуешь мою? — Люпин вскинул голову и усмехнулся. — Думаешь, я так просто отдам её тебе?

— Не знаю, что ты задумал, но будет благоразумнее, если…

— Зачем ты это делаешь? — Люпин в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, и теперь его тёмные глаза с ненормально расширенными зрачками почти в упор смотрели на Северуса. — Нашёл для себя новое развлечение? Немного унижения за возможность безболезненного превращения — как слабовольный оборотень сможет устоять? Или это месть школьным врагам за неудачную шутку, Северус? Но ведь уже некому мстить, они оба мертвы!

— Ты… — начал Северус, но голос не слушался его.

Лицо Люпина исказилось злобой, его глаза наполнились такой ненавистью, что Северус в ужасе отшатнулся.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Если считаешь, что мог бы стать развлечением, достойным моих трудов.

Он замолчал, только когда увидел руку, стремительно приближающуюся к его шее. Предсказуемо отлетев к стене, Северус рывком поднялся на ноги, ярость заполняла его мысли, не давая возможности обдумать хоть какой-то план действий. Хотя он и проигрывал физически, но всё же не собирался сдаваться так просто — нет, только не сейчас!

Люпин, однако, не спешил продолжать нападение и стоял на прежнем месте, глядя на него тем застывшим чёрным взглядом, от которого сжимались внутренности.

— Зачем ты это делаешь? — намного спокойнее повторил он, будто короткая провокация забрала на себя часть его гнева.