Роберт Инглунд: Голливудский монстр

Предисловие Тоуба Хупера

В 1974-м, вскоре после того, как я снял «Техасскую резню бензопилой», я проводил тестовый показ фильма в театре искусств — ну, по крайней мере, так это называют в техасском Остине — театры искусств при кампусах колледжей. Не знаю, как это называется в Нью-Йорке и других городах. Фильм назывался «Бастер и Билли». В главных ролях снимались крутой парень и красивая девушка — но там был также и персонаж второго плана, альбинос — настоящая шаровая молния злобы и энергии. Я смотрел, как этот человек заставляет экран дымиться от напряжения, и думал: «Кто, черт возьми, это такой? Энергия, которой он обладает, его страсть, убедительность, интонации — да этот мужик гениален!»

Вот так я впервые увидел Роберта Инглунда. И я надеялся, что это будет не последний раз.

Пару лет спустя я проводил кастинг-сессию для фильма, который снимал, «Съеденные заживо». Я болтал о том, о сем с отличным характерным актером Невиллом Брэндом, и в процессе разговора он убедил меня в том, что именно он должен играть главную роль — как вдруг в помещение вошел Роберт, и я подумал: «Вот это да! Это же тот самый альбинос из того фильма. Это чертов Роберт Инглунд». Когда Невилл ушел, я сказал Роберту: «Чувак, я твой большой фанат. Но я вижу, что мне впору также стать большим фанатом кастинг-директора, который послал мне тебя и Невилла».

Роберт прочел несколько строк из сценария, потом мы поговорили с ним о фильме «Бастер и Билли» — и мы нашли общий язык. Так что не было никакой ерунды в духе:«Я посмотрю на других актеров, а потом, может быть, позвоню тебе». Не было нужды тратить его время и говорить лишние слова. Он получил эту роль еще до того, как вышел из комнаты.

Что хорошо характеризует Роберта как актера — так это то, что он всегда предлагает вам восемьсот вариантов разных решений для каждой сцены. Но даже если вы соглашались с каким-то из его предложений во вторник вечером, он приходил на работу в среду утром и приносил еще восемьсот идей. Он очень хорошо умеет поймать момент — и когда пространство или атмосфера меняется, Роберт меняется вместе с ними. Это очень важно для качественной киносъемки.

Работать с Робертом было потрясающе, уже с самой первой секунды. Он был невероятно изобретателен и пылал как шаровая молния — именно на это я и рассчитывал. Но его искушенность в актерской игре всегда поражала меня ничуть не меньше, чем его энергетика. В одной из сцен — это был крошечный эпизод, но именно такие крошечные эпизоды делают фильм произведением искусства — он шаркал ногами, швыряя песок на штаны Невилла — как будто он был собакой, которая только что «сделала свои дела» и теперь хочет спрятать следы. Всего секунды три экранного времени — но это была самая уникальная, чертовски уникальная вещь, которую я когда-либо видел. Это одна из самых замечательных черт в Роберте — то, что он привносит всевозможные уникальные вещи в каждую из своих ролей. Поскольку я люблю такие вещи, мы с Робертом довольно быстро подружились. Мы оба — киношные ребята, и это было то время, когда фильмы по праву считались произведениями искусства. Так что у нас всегда была масса тем, на которые можно было поговорить — и наше дискуссии заходили намного дальше и были намного глубже, чем бывают типичные разговоры кинодеятелей на съемочной площадке. Я сильно подозреваю, что люди будут удивлены, узнав, что «Мистер Резня Бензопилой» и Фредди Крюгер провели огромное количество времени за обсуждением греческой мифологии и творчества Федерико Феллини.