Родительское собрание

— Вот Антонин, вот умница, рассмешил!

— Леди Малфой! Выйдите из зала! — гневно заявила директор МакГонагалл.

— Я здесь не причём! Это всё тётя! — недовольно ответила Нарцисса.

— Да заткнись ты, Минни, дай душу отвести! Я так не смеялась с тех пор, как на шестом курсе, на уроке зельеварения, ты сказала, что твоя амортенция пахнет одеколоном мистера Риддла! А Томми потом уверял всех, что пусть лучше у него нос отвалится, чем его амортенция примет запах хоть чего-то, связанного с Минервой МакГонагалл!

После этих слов смешки в зале не стихали не менее пяти минут.

Покрасневшая Минерва, с перекошенным от ярости лицом, никак не могла утихомирить хохочущих родителей и своих коллег. На помощь директору пришёл профессор Долохов, который, заложив два пальца в рот, лихо свистнул и жестом призвал зал к спокойствию. Антонин поднялся и, прожигая взглядом злых, как стадо баньши, Рона и Миллисенту Уизли, закончил эту историю:

— Когда я пришёл в купальню для преподавателей, потому что моя будущая супруга слишком задерживалась, то увидел ужасную картину. В воде, наполненной птичьими перьями и благоухающей навозом, лежит без сознания мисс Трелони, а рядом с ней барахтается и дико орёт нечто, которое я сначала принял за мелкую нечисть, прикормленную Хагридом. Я взял эту гадость за шкирку и выкинул за дверь.

Антонин обернулся к Люциусу и велел:

— Запишите, мистер Малфой: на то, чтобы целители вернули моей невесте душевное равновесие, ушло двести галеонов!

— Да чтобы эту блаженную нормальной сделать никаких денег не хватит! — возмущённо заорал Рон.

— Ты что, потерял список, кого бояться надо? Фильтруй свой базар, урод шестого разряда! — не остался в долгу Антонин.

— ТИХО! — взвыла МакГонагалл, да так, что напугала даже разъярённого Рона, который просто упал на своё место, стеклянными глазами глядя на дымящуюся от ярости директрису.

— Мистер Долохов, замолчите немедленно! Нам тут совершенно не интересны ваши тюремные выражения! — тяжело дыша, выдавила Минерва.

— Ну, разве это выражения! Я могу дополнить! — выкрикнула Беллатриса.

— Только попробуйте, миссис Поттер! Я исключу вашего сына из школы раньше, чем вы успеете сказать «Азкабан»!

Белла обиженно надула губки, а муж принялся успокаивать её, довольно громко шепча о том, что эта анимагическая стелька ничего не понимает в обсценной лексике.

— Чтоб ей до конца жизни заниматься только пассивной некрофилией! Может, хоть тогда с Тёмным Лордом повезёт! — услышала Минерва шёпот миссис Поттер, но решила, что если среагирует, то просто перекруциатит всех вокруг.

Вспомнив, что когда-то профессор Снейп учил всех своих коллег хорошему способу самоуспокоения, она сделала глубокий вдох, затем — плавный глубокий выдох, и попыталась дальше вести злополучное собрание…

Глава 8

— Профессор Хуч, вам ещё есть, что нам рассказать?

— Да, конечно, — отозвалась декан Гриффиндора и, пристально поглядев на родителей своих студентов, заговорила:

— Студентка первого курса Гриффиндора Гортензия Забини открыла в школе ни больше, ни меньше — брачную контору!

— Что?! Нет! — хором заорали Блейз и Лаванда Забини.

— К моему прискорбию, да, — отрезала мадам Хуч. — Мисс Забини распустила слух, что за незначительную плату может сварить зелье, которое ненадолго, но вызывает нежные чувства у нужного потенциальному клиенту человека. В отличие от Амортенции, это зелье не вызывает… к-хм… физического желания и не запрещено законом. Попавшие под действие состава в течение нескольких часов просто обожествляют того, чьи волосы или ногти присутствуют в вареве. Жертвы этого зелья поклоняются заказчику, в них просыпаются стихотворные таланты, дабы увековечить имя «объекта», а так же появляется желание служить предмету любви и выполнять в его честь подвиги.

— Эх, жаль в наше время такого никто не варил! — встрял Драко Малфой, тут же получивший пинки под столом от жены и от матери.

— Помолчите, мистер Малфой, — осадила его МакГонагалл, — ваша дочь тоже засветилась в этом деле.

— Скорпирозу приворожили?! — тут же забеспокоилась Гермиона.

— Хуже, мисс Грей… тьфу, миссис Малфой! Никак не привыкну к тому, что вы совершили! — досадливо поморщившись, ответила Минерва.

— А что это она такого совершила? — заскрипел зубами Люциус Малфой с первой парты.

— Стала женой хорька! — выкрикнул Рон Уизли.

Гермиона обернулась к нему, несколько секунд, не отрываясь, смотрела на бывшего жениха, и, широко улыбнувшись, сказала:

— Мне жаль, Рон, но ты не стоишь и самой неказистой шерстинки из-под его хвоста.

В зале послышались смешки, а затем аплодисменты. Кто-то восторженно присвистнул. Драко, с победной улыбкой обернувшись в сторону, где сидели Рон и Миллисента Уизли, увидел, как Милли, вероятно, в порыве ревности, что-то яростно шепчет красному как рак Рону, тряся перед его носом своим внушительным кулаком.

— Может, мы уже продолжим?! Или и дальше будем выяснять, что находится под хвостом у мистера Малфоя? — громко и требовательно произнесла директор Хогвартса, стукнув кулаком по столу.