Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
181 мин, 25 сек 13228
— Из тебя получилась бы отличная ведьма, Петунья. Получше некоторых, ты права! Вот что… — Дорея вдруг злобно усмехнулась, на мгновение став похожей не на строгую даму, а на самую настоящую каргу. — Эй, Тилли!
Домовичка появилась мгновенно и преданно уставилась на портрет.
— Отправляйся в поместье. В кабинете хозяина в секретере шкатулка из тисненой кожи, принеси. Петунья, а ты приведи Гарри.
Пока Пет ходила за мальчишкой, Дорея притворялась обычным портретом, а Вернон делал вид, что смотрит в окно. Тилли, вернувшаяся почти мгновенно, прижимала к тощей груди шкатулку и переминалась с ноги на ногу.
Разрядила обстановку Петунья. Вошла с сонным Гарри на руках, проговорила ласково:
— Гарри, милый, бабушка Дорея хотела тебя видеть.
Дорея улыбнулась.
— Гарри, возьми у Тилли шкатулку. Открой и отдай тете, ничего внутри не трогай. Ее может открыть только Поттер, — тихо объяснила Дурслям. — Мой покойный супруг хранил в этой шкатулке несколько своих первых работ. Петунья, деточка, тебе нужно будет достать одну вещь, не тронув остальные, будь очень аккуратна.
Гарри откинул крышку и замер, с восторгом глядя внутрь.
— Дай ее мне, — попросила Петунья. Вернон чувствовал ее страх, да и самому стало вдруг не по себе: очередные колдовские штучки, от которых не знаешь, чего ждать! Хотя Дорея не станет, конечно же, вредить родному внуку и его семье. — Что достать, тетушка?
— Черный плетеный шнурок, на нем деревянная пластинка с изображением глаза в круге.
— Да, вижу, — Вернон смотрел, как жена двумя пальцами вытаскивает крохотную деревяшку и, кажется, даже не дышал. К счастью, за шнурок ничего не зацепилось. — Вот.
— Отлично. Гарри, закрой крышку плотно. Молодец. Теперь отдай шкатулку Тилли, она отнесет на место. Не стоит хранить ее в этом доме. Отлично. Теперь слушайте, это — амулет, защищающий от магического поиска. Гарри, запомни хорошенько, ты всегда должен его надевать, когда выходишь из дома. Тогда ни один злой волшебник тебя не найдет. Не давай его Дадли, эта вещица — только для магов. Понял?
— Да, баба Дори, — серьезно кивнул Гарри.
— Дома носить его не нужно. Видишь ли, Гарри, чтобы этот амулет работал, ему нужно брать у тебя немного магии, а ты еще слишком мал, чтобы делиться своей магией постоянно. Петунья, деточка, все поняла? — Дорея лукаво улыбнулась.
— Поняла. Спасибо, тетушка Дорея! Пусть хоть обыщутся теперь, — Петунья снова подхватила Гарри на руки. — Пожелай бабушке спокойной ночи, Гарри, и пойдем в кроватку. Дадли давно спит, ты же не хочешь, чтобы он увидел больше красивых снов, чем ты? А завтра, когда пойдем гулять, наденешь бабушкин подарок.
Петунья вышла, а Вернон переглянулся с портретом, поймал довольную улыбку и вдруг поклонился — может, немного неуклюже, но со всем уважением.
А самой Дорее — вопиюще маггловская семья ее единственного внука, последнего отпрыска старинного рода. Дорея Поттер привыкла к ним — что ж, человек ко всему привыкает! Более того, эти магглы стали ей почти родными. Вернон Дурсль, как-то заявивший ей, женщине из рода Блэк, что восхищается ее почти гоблинской предусмотрительностью. Петунья, рассказавшая ей и о детской зависти к сестре, и о выходках ее сына, но больше предпочитавшая говорить о Гарри и его воспитании. Дадли — живой, балованный, драчун и жадина, абсолютно маггловский ребенок, воспринимающий волшебство как должное — еще бы, расти в таком доме!
Да, детям Поттер-хаус нравился — обоим. Наверное, именно поэтому Петунья перестала в конце концов жалеть о брошенном садике на Тисовой. К тому же там, на Тисовой, до сих пор было небезопасно. Дамблдор, засунув ребенка Поттеров к маггловской родне и ничем не пытаясь помочь, тем не менее старался не терять Гарри из вида. По крайней мере один постоянный соглядатай, случайные «прохожие», все время разные — гоблинская защита исправно фиксировала крутившихся вокруг дома на Тисовой волшебников, наблюдения подкалывались в толстую папку, Вернон ругался сквозь зубы и клялся стрясти с бородатого ублюдка какие-то там гипотетические убытки, а Петунья радовалась, что они переехали. Да, предусмотрительность Дореи Поттер в самом деле была достойна и хвалы, и благодарности!
Домовичка появилась мгновенно и преданно уставилась на портрет.
— Отправляйся в поместье. В кабинете хозяина в секретере шкатулка из тисненой кожи, принеси. Петунья, а ты приведи Гарри.
Пока Пет ходила за мальчишкой, Дорея притворялась обычным портретом, а Вернон делал вид, что смотрит в окно. Тилли, вернувшаяся почти мгновенно, прижимала к тощей груди шкатулку и переминалась с ноги на ногу.
Разрядила обстановку Петунья. Вошла с сонным Гарри на руках, проговорила ласково:
— Гарри, милый, бабушка Дорея хотела тебя видеть.
Дорея улыбнулась.
— Гарри, возьми у Тилли шкатулку. Открой и отдай тете, ничего внутри не трогай. Ее может открыть только Поттер, — тихо объяснила Дурслям. — Мой покойный супруг хранил в этой шкатулке несколько своих первых работ. Петунья, деточка, тебе нужно будет достать одну вещь, не тронув остальные, будь очень аккуратна.
Гарри откинул крышку и замер, с восторгом глядя внутрь.
— Дай ее мне, — попросила Петунья. Вернон чувствовал ее страх, да и самому стало вдруг не по себе: очередные колдовские штучки, от которых не знаешь, чего ждать! Хотя Дорея не станет, конечно же, вредить родному внуку и его семье. — Что достать, тетушка?
— Черный плетеный шнурок, на нем деревянная пластинка с изображением глаза в круге.
— Да, вижу, — Вернон смотрел, как жена двумя пальцами вытаскивает крохотную деревяшку и, кажется, даже не дышал. К счастью, за шнурок ничего не зацепилось. — Вот.
— Отлично. Гарри, закрой крышку плотно. Молодец. Теперь отдай шкатулку Тилли, она отнесет на место. Не стоит хранить ее в этом доме. Отлично. Теперь слушайте, это — амулет, защищающий от магического поиска. Гарри, запомни хорошенько, ты всегда должен его надевать, когда выходишь из дома. Тогда ни один злой волшебник тебя не найдет. Не давай его Дадли, эта вещица — только для магов. Понял?
— Да, баба Дори, — серьезно кивнул Гарри.
— Дома носить его не нужно. Видишь ли, Гарри, чтобы этот амулет работал, ему нужно брать у тебя немного магии, а ты еще слишком мал, чтобы делиться своей магией постоянно. Петунья, деточка, все поняла? — Дорея лукаво улыбнулась.
— Поняла. Спасибо, тетушка Дорея! Пусть хоть обыщутся теперь, — Петунья снова подхватила Гарри на руки. — Пожелай бабушке спокойной ночи, Гарри, и пойдем в кроватку. Дадли давно спит, ты же не хочешь, чтобы он увидел больше красивых снов, чем ты? А завтра, когда пойдем гулять, наденешь бабушкин подарок.
Петунья вышла, а Вернон переглянулся с портретом, поймал довольную улыбку и вдруг поклонился — может, немного неуклюже, но со всем уважением.
Глава 11. Мама, тетя, бабушка
Шли дни, складываясь в недели, месяцы и годы — спокойные, текущие по привычному уже руслу. Наверное, уклад жизни в Поттер-хаусе одинаково удивил бы и волшебника, и обычного человека, вот только чужие из обоих миров здесь не бывали. А обитателям дома давно казалось естественным все то, что привело бы в шок гостей. Дурслям — хозяйничавшая на старинной кухне Тилли, семейные чаепития перед портретом тетушки Дореи — портретом, весьма активно принимавшем участие в разговорах! И, о ужас, вовсю рассуждавшем о всяких ненормальностях!А самой Дорее — вопиюще маггловская семья ее единственного внука, последнего отпрыска старинного рода. Дорея Поттер привыкла к ним — что ж, человек ко всему привыкает! Более того, эти магглы стали ей почти родными. Вернон Дурсль, как-то заявивший ей, женщине из рода Блэк, что восхищается ее почти гоблинской предусмотрительностью. Петунья, рассказавшая ей и о детской зависти к сестре, и о выходках ее сына, но больше предпочитавшая говорить о Гарри и его воспитании. Дадли — живой, балованный, драчун и жадина, абсолютно маггловский ребенок, воспринимающий волшебство как должное — еще бы, расти в таком доме!
Да, детям Поттер-хаус нравился — обоим. Наверное, именно поэтому Петунья перестала в конце концов жалеть о брошенном садике на Тисовой. К тому же там, на Тисовой, до сих пор было небезопасно. Дамблдор, засунув ребенка Поттеров к маггловской родне и ничем не пытаясь помочь, тем не менее старался не терять Гарри из вида. По крайней мере один постоянный соглядатай, случайные «прохожие», все время разные — гоблинская защита исправно фиксировала крутившихся вокруг дома на Тисовой волшебников, наблюдения подкалывались в толстую папку, Вернон ругался сквозь зубы и клялся стрясти с бородатого ублюдка какие-то там гипотетические убытки, а Петунья радовалась, что они переехали. Да, предусмотрительность Дореи Поттер в самом деле была достойна и хвалы, и благодарности!
Страница 23 из 51
