Росстань Таэраны

— От бывших твоих сородичей, — сказал наемник, особо выделив слово «бывших», — смирись: ты больше не Лаин. Даже родной клан более не считает тебя своей. А относится так, как во все времена и у всех народов принято относиться к предателям и дезертирам. И даже если в клане у тебя были друзья и родственники — забудь. Для них Ирайа умерла… не то под стенами Хальванморка, не то даже в порту Рах-Наваза. А раз так, то существо, которое явится к ним на порог, назвавшись твоим именем, они тем более убьют не сожалея.

Тяжело вздохнув, девушка словно согласилась с его правотой.

— Кстати, — вновь обратилась она к Даррену уже на ближайшем привале, — а как ты смог сдружиться с бароном? Я слышала… у вас все эти бароны и графы простолюдинов вроде тебя презирают. Относятся чуть ли не как к зверям.

— Так-то оно так, — кивнув, согласился наемник, — но что за правило без исключения? Ковенгарту я в свое время помог… разобраться с одним делом, грязным и кровавым. Не задаром, конечно.

— Странно как-то, — Ирайа усмехнулась, но как-то робко, вымучено, — зачем барону, у которого замок… и наверняка целая дружина, вооруженная до зубов, помощь какого-то наемника-одиночки? Неужели без тебя бы не справились?

— С чем-то справились бы, с чем-то нет, — Даррен развел руками, — а расклад был такой, что барон в последнюю очередь обратился бы к верной дружине. Дворяне, знаешь ли, люди своеобразные: на кого-то и вправду плюют свысока… зато тех, кто им, таким благородным служит, часто воспринимают как членов семьи. Младших, конечно, временами даже достойных порки, а тем не менее.

Заставить членов семьи копаться в собственном дерьме или грязном белье для баронов с графьями хуже всякого позора. А вот прибегнуть для этих целей к помощи одинокого наемника — другое дело.

Некоторое время Даррен молчал, помешивая в котелке похлебку. А затем продолжил свой рассказ:

— К чести Ковенгарта, он сумел быть благодарным. И не только по меркам торговца: я тебе деньги, ты мне товар. Смог-таки снизойти к простолюдину и наемнику. Когда я его выручил, барон сказал: «отныне всегда можешь на меня рассчитывать». И подарил этот перстень — как знак доверия и расположения.

С этими словами наемник протянул Ирайе золоченый ободок, украшенный крохотным изображением коровьей головы — фамильного герба Ковенгартов.

— Всегда… думаю более подходящего момента, чтоб рассчитывать на его помощь, мне при жизни и не дождаться!

В тот миг, когда Ирайа осторожно дотронулась рукой до перстня, видение настигло ее прямо при свете дня. Буквально врезалось в нее налету, подобно оплеухе… нет, удару дубины. В глазах потемнело, а голос Даррена зазвучал как-то тягуче и почти неразборчиво.

Девушка увидела себя, закованную в цепи посреди каменной темницы. Увидела Даррена — изрубленного, лежащего в луже крови, но так и не бросившего меч. А венчал нежданную грезу человек, облаченный в серый плащ с капюшоном. Знакомое одеяние члена Серого Ордена. Лицо человека было скрыто, зато рука, не таясь, неумолимо тянулась к хрустальному шару…

— Нет! Нет! — вскричала Ирайа, приходя в себя, — Даррен… не надо идти к замку! Нас там… ждет… смерть! Нас предадут!

— Что за чепуха? С какой стати? — возмутился в ответ наемник, — какое предательство — тебя твои видения совсем разума лишили? Во-первых, барон Ковенгарт человек благородный, человек чести. А во-вторых… он все-таки человек! И даже близко не похож на Лаин. С чего ему предавать меня? Тем более убивать?

— Лаин… — Ирайа усмехнулась, вновь напомнив себя прежнюю, — а разве других врагов, кроме Лаин, у нас не осталось? Забыл про Серый Орден?

— Серый Орден! — повторил Даррен презрительно, — да много ль он стоит — без своего шарика и без Магистра!

Дальнейший путь прошел в молчании, а к вечеру из-за леса показался баронский замок. Выглядел он и впрямь внушительно: с высоченными каменными стенами — почти отвесными; донжоном, похожим на скалу и четырьмя, почти вплотную примыкающими к нему башнями. Над башнями трепетали под ветром флаги. А вокруг замка, насколько хватало глаз, расстилались зеленые луга с пасущимися коровами. Главным богатством баронского рода Ковенгарт.

Мост через ров еще не успели поднять на ночь. Однако стража у замковых ворот встретила двух пришельцев без тени радушия. Вскинув алебарды, баронские ратники вмиг встали на пути Даррена и его спутницы.

— Мы к барону, — сказал наемник, не стушевавшись и предъявив перстень. Что, вопреки надеждам Ирайи, возымело действие. Один из стражей окликнул кого-то по другую сторону ворот, и спустя примерно полчаса к подъемному мосту пожаловал сам местный владетель.

Никакого серого плаща барон не носил, предпочитая зеленый дублет. И лица не прятал, причем оказалось это лицо моложавым и довольно приятным; обрамленным каштановой волнистой шевелюрой. По пути к воротам Максимилиан Ковенгарт беспрестанно смеялся — не то самодовольно, не то от искреннего веселья. И лишь оказавшись лицом к лицу с Дарреном и его спутницей, смеяться перестал. Сохранив, впрочем, улыбку.