Рожденная фениксом

Забравшись на крышу, ко мне прыгнул Остин, уже успевший получить и навалять тумаков. К нам постепенно стали залазить эти шавки. Реально, эту ситуацию можно сравнить с зомби апокалипсисом.

— Блэки, — крикнул Остин, прирезав оборотня который двигался в мою сторону. — Я пожалею, от том о чем попрошу… — скинул с крыши еще одного щенка. — Сними перчатки!

Увернувшись от когтей врага, попутно расстегивала перчатку. Мою руку теперь, мог лицезреть каждый оборотень. Кто-то выражал отвращение, видя это безобразие. Меня чуть не скинул еще один миньен Клыка. Вот на нем-то и испытаем! Схватив его куртку, она сгнила. Лицо этого неудачника просто не передать словами! Этой же рукой я дотронулась до его рыла. И пал враг мой… Щенячий! Запах загнившей плоти, резко ударил по моему носику. Тело упало прямо на меня. Из безголовой шеи не текла кровь. Застыла. Отбросив тело в сторону (упало с крыши) Все оборотни кинулись туда, кто как: Спрыгнув, упав, слазя, бежа к этой безголовой тушке.

— Их что, год не откармливали?! — удивилась я.

— Пол года! — возразил голос Клыка.

— Все! — кричал Остин. — Нет у тебя армии! Выходи. — достал револьвер и стрельнул в сторону.

— Выйди, выйди. — пародировал Остина Клык. — Щас заплачешь же, если не выйду. — усмехнулся парень.

На крышу прыгнул Клык. В его руках был охотничий ножик, под фраком виднелся пистолет.

— Хотел подраться? — с азартом говорил парень. — Так давай! — стал делать уверенные шаги в сторону Остина.

От такой наглости, даже Остин позволил себе замешкаться. Пока Клык уверенно наступал, Остин отступал назад. Меня как будто пригвоздили к крыше: я не могла двинуться. Ноги не слушались. Клы-ы-ык! Гад! Мое платье зацепилось за крышу! Хотя, даже это меня никогда не останавливало. Просто, даже я чувствовала, что в этой драке меня быть не должно.

И вот, Остин, стоит на краю крыши, перед ним стоит Клык, переставший наступать, просто стоя и смотря на него.

— И кто из нас трус? — смеялся парень. — последнее слово? — направил дуло пистолета в грудь Остина.

— Ya sabes lo que, Fang?! Los últimos cinco años sólo han matado y vsё. Ubival todos los que cruzó en mi camino. Pero esto… — задумался. — Esto es para mí. — выстрелил из своего револьвера Остин. Клык упал.

— «Знаешь что, Клык?! Последние пять лет я только убивал, и всё. Убивал всех, кто переходил мне дорогу. Но это… Это для меня.» — послышалось у меня в голове. Казалось, я где-то это слышала…

Кровь мгновенно брызнула из тела трупа. От злости, Остин сделал еще пару дыр в теле Клыка. И стал топтать его. Столько злости, я давно не видела. С дела перешел на слова и материл труп.

— Остин! — наконец, смогла выдернуть платье я. — Хватит! Он уже труп.

Тот посмотрел на меня, таким странным взглядом. Вдох-выдох сделал мой парень и походу, успокоился.

— Откуда ты такой красноречивый? — решила спросить я.

— Фраза из фильма. — хмыкнул парень.

Мы услышали душераздирающий крик. Крик… Зена!

POV Зена.

— Отпусти ее! — крикнул Джек, находясь в трех шагах от меня и этого психа, что держит меня. Псих приставил дуло дробовика к моему виску.

На полянку, где мы стояли, прибежали Остин и Блэки, которые, увидев меня в таком положении резко остановились.

— Если, хоть кто-то сделает шаг, я выстрелю в нее. — шипел этот падонок.

— Дрю! — крикнул Остин. — Клык мертв! Я победил. Оставь девчонку.

— Мертв… — проговорил он про себя. — Я исполню его последнюю просьбу. — приготовился стрелять в меня.

Я не могу больше терпеть. Вызвала крылья. Они сияли ярким пламенем, насквозь прожигая этого щенка. Он, горел, и орал. Вскоре, ор перешел на смех. Походу он уже тю-тю.

— Вы такие смешные ха-ха-ха-хах! — кричал он, лежа на траве, так же горя. — Но просьба! ХА-ах-ах-ах-аха! — продолжал парень. Взял дробовик, и, не глядя, стал стрелять. — Ха-ах-ах-ах! Попадитесь! — продолжал стрелять. Попал. — О! — удивился до сих пор горящий оборотень. — Клык! — вздернул голову к небу. — Клык! Я исполнил твою просьбу! Тепь… Кхм! — стал откашливаться пеплом. — Теперь, — он уже хрипел. — Кхм. Хкм… Исполни… КХМ… — выкашлял какой-то орган. — Мою… — из носа потекла черная как смола кровь, а тело перестало пульсировать, но так же горело.

— Джек! — бросилась к нему. Он лежал на траве, с дыркой, где должно быть сердце. — Джек! — кричала я. По щекам бежали слезы. — Скажи что-нибудь Джек! — плакала у его плеча.

Услышала, как кто-то телепортировался. Оторвавшись от парня, я оказалась дома, в госпитале.

Я… Мы стояли рядом с кроватью безглазого. Он молчал. В его теле было столько аппаратов…

Энн сказала, что он восстановится, но не скоро. Очнуться может в любой момент. Ранение было очень серьезное. И как она говорила: «Сейчас, была важна каждая секунда». И вот, не упустили ли мы ни одну?

Страх, как яд, порализовывает любого. Думание о плохом: первый признак страха. Испытывала, я такой страх, только в тот день, когда мать лежала так же, в без сознании, при смерти.