Фандом: Ориджиналы. Канун праздника, люди не знают покоя и втайне ждут чуда: кто-то наедине с собой, кто-то в кругу семьи и друзей. И ни единая нечисть не захочет признаться, что также хочет отхватить от этого кусочек…
23 мин, 22 сек 19167
— На скольких же ты камерах засветился, — проворчал парнишка, пуская в городскую систему видеонаблюдения одного червя за другим для порчи записей. — Еще немного — и придется переезжать.
— А не делаешь ли ты из мухи слона?
— У твоего Виктора хакеры не хуже меня. И ты сам говорил, что пока жив ты — ему никогда не стать полноценным королем, ты всегда будешь угрозой его власти.
— Формально — да, но если подумать… — Микаэла, тяжело вздохнув, с мрачной миной отвернулся. — Пусть подавится. Я никогда не интересовался тем, чтобы править вампирами.
— Но ты же принц, — непонимающе воззрился на него Фиск и вытянул зубами из салфетки в его руке последний кусочек пиццы.
— Передо мной стояло еще два брата и сестра, и их происхождение было куда благородней моего. Я даже не задумывался о том, чтобы встать у власти. Да и хреновый из меня потомок, говоря по-честному.
Парнишка, прожевав и посмотрев на главный монитор, на котором отражалась электронная база больницы, где ему довелось побывать сегодня, вслух задумался:
— Если ты хреновый потомок… то кто тогда я?
Микаэлу, комкающего в руке салфетку, насторожил тон его голоса: бесцветный и словно бы обреченный.
— Что ты имеешь в виду? Ты дампир, не больше и не меньше…
— Рожден посредством случайной связи с недавно обращенным вампиром, еще не пробудившим свою силу и не способным ее передать. Муж моей матери, может, и простил бы измену, если бы после меня она осталась способна иметь еще детей — но я сделал ее бесплодной. И этим, и тем, что она осталась после развода почти без денег — заслужил ее ненависть.
Вампир вздрогнул:
— Фиск, в этом нет твоей…!
— Но она так считала, — произнес дампир категорично. — И я так считал до тех пор, пока ее не убили, а из меня не сделали кормушку, — голос его звучал отстраненно и, казалось бы, спокойно, но удлинившиеся клыки, по остроте уступающие клыкам вампира, ясно намекнули на эмоциональный всплеск. — На каждые праздники она запирала меня на чердаке, своим друзьям говоря, что я в поездке с классом, у репетитора, у своих друзей или еще где… А я сидел над их головами среди коробок, хлама и пыли, отмечая конфетами, которые заранее припрятал, — замолчав ненадолго, продолжил: — И с того времени ничего не изменилось. Даже в этом году, хотя сколько мне уже? Ага, тридцать восемь.
Микаэла грустно и с сожалением смотрел на его профиль, замечая не меньшую печаль — и постарался улыбнуться, ободряюще погладив по макушке и заправив несколько прядок ему за правое ухо:
— Но сейчас здесь есть я. И я могу сделать кое-что не наутро, а сейчас, опять же.
Парнишка, ожив и посмотрев на него, предположил:
— Дашь мне выпить своей крови, чтобы я ходил по дому, шатаясь, как алкоголик со стажем?
— Нет же, — буркнул он досадливо и, отлучившись в гостиную и там пошуршав, вернулся с небольшой плоской коробкой в золотистой оберточной бумаге и с золотым же декоративным бантом. — Это тебе. С Рождеством, Фиск.
Тот, замерев поначалу, задрожавшими руками взял у него подарок, боясь даже сильно сжать пальцы — вдруг рассыплется пылью:
— Это… мне?
— Да-да, я же сказал, — Микаэла сел обратно на рядом стоящий табурет.
— Правда, мне? — уставился дампир в шоке на него, то краснея, то бледнея.
Уже не получилось сдержать смех.
— Конечно! Открывай давай, а не глазей на это, как на восьмое чудо света.
Фиск неуверенно кивнул и, сделав это бережно, стараясь не порвать упаковку, через минуту вытащил сверток из бархата, а там…
— Кобура под…? — он осекся, расправляя ремни и ощупывая изделие из высококачественной бычьей кожи со вставками из посеребренной латуни и фирменным оттиском известного в определенных кругах оружейника. — Как ты сумел это достать?!
Вампир, стараясь не улыбаться довольно от уха до уха, расплывчато ответил:
— Вот сумел. Да и сколько ты ту кобуру таскаешь? Лет двадцать, не иначе, пора уже поменять, истерлась… — но, заметив мрачность на его веснушчатом лице со съехавшими очками, упал духом. — Не нравится?
— Ты… откуда деньги такие достал?
Почувствовав, что его только что поймали с поличным, Микаэла, опустив взгляд, пробормотал:
— Заложил кое-что в ломбард. Не волнуйся, разживусь деньгами — сразу же выкуплю, честно…
— Где твои карманные часы?
Вампира этот вопрос припечатал на месте не хуже контрольного выстрела в голову. Видимо, безоговорочно поймали с поличным… не отвертеться, не отмазаться.
— Я… их я и заложил.
Закатив глаза к потолку со стоном, Фиск хлопнул себя по лбу:
— Нет, я реально проклят.
Не понимая причины такой его реакции, вампир сдавленно спросил:
— Неужели тебе не нравится? Но, когда мы с тобой завели эту тему, ты говорил, что в восторге от этого оружейника… как там его имя? И когда твой начальник ходил с такой кобурой…
— Прости, Мика, это не так, я… — Фиск, часто заморгав и оперевшись локтями на стол, сдавил переносицу в попытке сдержать новый лишний приступ слез. — Я в восторге на самом деле… просто…
— Просто… что?
— А не делаешь ли ты из мухи слона?
— У твоего Виктора хакеры не хуже меня. И ты сам говорил, что пока жив ты — ему никогда не стать полноценным королем, ты всегда будешь угрозой его власти.
— Формально — да, но если подумать… — Микаэла, тяжело вздохнув, с мрачной миной отвернулся. — Пусть подавится. Я никогда не интересовался тем, чтобы править вампирами.
— Но ты же принц, — непонимающе воззрился на него Фиск и вытянул зубами из салфетки в его руке последний кусочек пиццы.
— Передо мной стояло еще два брата и сестра, и их происхождение было куда благородней моего. Я даже не задумывался о том, чтобы встать у власти. Да и хреновый из меня потомок, говоря по-честному.
Парнишка, прожевав и посмотрев на главный монитор, на котором отражалась электронная база больницы, где ему довелось побывать сегодня, вслух задумался:
— Если ты хреновый потомок… то кто тогда я?
Микаэлу, комкающего в руке салфетку, насторожил тон его голоса: бесцветный и словно бы обреченный.
— Что ты имеешь в виду? Ты дампир, не больше и не меньше…
— Рожден посредством случайной связи с недавно обращенным вампиром, еще не пробудившим свою силу и не способным ее передать. Муж моей матери, может, и простил бы измену, если бы после меня она осталась способна иметь еще детей — но я сделал ее бесплодной. И этим, и тем, что она осталась после развода почти без денег — заслужил ее ненависть.
Вампир вздрогнул:
— Фиск, в этом нет твоей…!
— Но она так считала, — произнес дампир категорично. — И я так считал до тех пор, пока ее не убили, а из меня не сделали кормушку, — голос его звучал отстраненно и, казалось бы, спокойно, но удлинившиеся клыки, по остроте уступающие клыкам вампира, ясно намекнули на эмоциональный всплеск. — На каждые праздники она запирала меня на чердаке, своим друзьям говоря, что я в поездке с классом, у репетитора, у своих друзей или еще где… А я сидел над их головами среди коробок, хлама и пыли, отмечая конфетами, которые заранее припрятал, — замолчав ненадолго, продолжил: — И с того времени ничего не изменилось. Даже в этом году, хотя сколько мне уже? Ага, тридцать восемь.
Микаэла грустно и с сожалением смотрел на его профиль, замечая не меньшую печаль — и постарался улыбнуться, ободряюще погладив по макушке и заправив несколько прядок ему за правое ухо:
— Но сейчас здесь есть я. И я могу сделать кое-что не наутро, а сейчас, опять же.
Парнишка, ожив и посмотрев на него, предположил:
— Дашь мне выпить своей крови, чтобы я ходил по дому, шатаясь, как алкоголик со стажем?
— Нет же, — буркнул он досадливо и, отлучившись в гостиную и там пошуршав, вернулся с небольшой плоской коробкой в золотистой оберточной бумаге и с золотым же декоративным бантом. — Это тебе. С Рождеством, Фиск.
Тот, замерев поначалу, задрожавшими руками взял у него подарок, боясь даже сильно сжать пальцы — вдруг рассыплется пылью:
— Это… мне?
— Да-да, я же сказал, — Микаэла сел обратно на рядом стоящий табурет.
— Правда, мне? — уставился дампир в шоке на него, то краснея, то бледнея.
Уже не получилось сдержать смех.
— Конечно! Открывай давай, а не глазей на это, как на восьмое чудо света.
Фиск неуверенно кивнул и, сделав это бережно, стараясь не порвать упаковку, через минуту вытащил сверток из бархата, а там…
— Кобура под…? — он осекся, расправляя ремни и ощупывая изделие из высококачественной бычьей кожи со вставками из посеребренной латуни и фирменным оттиском известного в определенных кругах оружейника. — Как ты сумел это достать?!
Вампир, стараясь не улыбаться довольно от уха до уха, расплывчато ответил:
— Вот сумел. Да и сколько ты ту кобуру таскаешь? Лет двадцать, не иначе, пора уже поменять, истерлась… — но, заметив мрачность на его веснушчатом лице со съехавшими очками, упал духом. — Не нравится?
— Ты… откуда деньги такие достал?
Почувствовав, что его только что поймали с поличным, Микаэла, опустив взгляд, пробормотал:
— Заложил кое-что в ломбард. Не волнуйся, разживусь деньгами — сразу же выкуплю, честно…
— Где твои карманные часы?
Вампира этот вопрос припечатал на месте не хуже контрольного выстрела в голову. Видимо, безоговорочно поймали с поличным… не отвертеться, не отмазаться.
— Я… их я и заложил.
Закатив глаза к потолку со стоном, Фиск хлопнул себя по лбу:
— Нет, я реально проклят.
Не понимая причины такой его реакции, вампир сдавленно спросил:
— Неужели тебе не нравится? Но, когда мы с тобой завели эту тему, ты говорил, что в восторге от этого оружейника… как там его имя? И когда твой начальник ходил с такой кобурой…
— Прости, Мика, это не так, я… — Фиск, часто заморгав и оперевшись локтями на стол, сдавил переносицу в попытке сдержать новый лишний приступ слез. — Я в восторге на самом деле… просто…
— Просто… что?
Страница 5 из 7
