Розы для Темного Лорда

Вероятно, это именно то, за чем они сюда и пришли: тело Волдеморта, заключённое в грязно-белый, почти серый плотный кокон из паутины. Никаких клещей там давно уже нет, конечно, однако потравили их, просто опустив кокон в трансфигурированную здесь же ванну с отравой — и подержав его там, для верности, пару суток. Ту же процедуру проделали позже и с тем, что осталось от любимицы Волдеморта, Нагини, и с остатками её кокона. И положили их здесь же, на пол, в ногах у кровати.

О смерти Тёмного Лорда всем возвестил Снейп, добровольно сдавшийся новым властям почти сразу же после окончания эпидемии — и, увы, опять испортивший всем праздник собственным полным и сокрушительным оправданием, чему опять поспособствовал Дамблдор — пусть даже и нарисованный.

К показаниям портрета своего предшественника на посту директора школы Снейп присовокупил многочисленные собственные воспоминания, из которых следовало много всего… интересного.

В частности, выяснилось, что труднейшую и благороднейшую роль шпиона в стане врага он исполнял отнюдь не один, а в славной, хотя и несколько неожиданной компании, во-первых, хозяина Малфой-мэнора («А кто ещё, по-вашему, мог быть так же хорошо информирован обо всех операциях? Я? Увольте: я почти всё время проводил в школе, как вы себе это представляете?»), а, во-вторых, при помощи и поддержке Мальсибера («Он лучший легилимент в Британии! Он даже в голову к Волдеморту залезть умудрялся — вы сильно льстите мне, господа, полагая, что я способен на что-то подобное!») и Эйвери («Я вообще не знаю арамейского. И древнегреческий у меня хромает. А уж шумерские записи я всегда воспринимал как зарубки узников на стенах каземата. Даже Дамблдор шумерского языка не знал! Как, по-вашему, Дамблдор бы про эти хоркруксы узнал?»). Как ни странно, портрет предпоследнего директора Хогвартса охотно подтверждает всё это: и про мистера Малфоя, «так собой рисковавшего… бедный мальчик!» И про Мальсибера«такой талант! Он ещё в школе подавал такие надежды!» и даже про Эйвери:«я действительно не знаю… не знал шумерского. Да и в арамейском я, надо сказать, не силён»…

Снейпа, в итоге, остаётся лишь отпустить — но новый министр зачем-то идёт дальше и предлагает изрядно притихшему Визенгамоту дать тому Орден Мерлина, причём сразу же первой степени. Выражение лица директора — ибо его никто так и не снимает с директорского поста, а отставку министр просто не принимает — Снейпа во время торжественной церемонии награждения, впрочем, даёт некоторый намёк на возможные причины такого решения, но утверждать с уверенностью, что дело именно в этом, наверняка невозможно.

Награждают его, кстати, вовсе не только… и даже не столько за многолетнюю шпионскую деятельность — причина столь высокой награды в изобретённом замечательным зельеваром лекарстве от той самой заразы, спасшем всю Британию, которая уже начала сдаваться под нашествием прожорливого клеща, создатель которого стоит сейчас рядом с ним, чтобы получить точно такой же орден.

Именно Невилла Лонгботтома награждают за уничтожение самого страшного волшебника последнего столетия.

Пресса пестрит заголовками: «Истинный избранный!» «Тайный план Дамблдора!» «Гарри Поттер принял удар на себя, скрывая настоящего Избранного!». Невилла эти статьи злят и расстраивают, Гарри Поттер, вернувшийся, наконец, вместе со своими друзьями из странствий, смеётся и, хлопая Невилла по плечу, радостно говорит, что он уже получил свой кусок славы — а теперь пришло время Невилла.

Снейп же, ещё едва только узнав о предстоящей награде, задолго до самой церемонии подзывает Лонгботтома к себе:

— Надо признаться, я недооценил ваши способности к разрушению, Лонгботтом, — усмехается он, качая головой. — Кто бы мог подумать, что пророчество так удивительно обернётся… Даже я, признаюсь, никогда ни о чём подобном не думал.

— Видите, профессор, я способен не только драить туалеты, — усмехается в ответ Невилл.

— Вижу, — тоже усмехается Снейп. — Полагаю, что и Тёмный Лорд, и Дамблдор истолковали пророчество с некоторой неточностью — и оно оказалось куда приземлённее, чем представлялось им обоим. Силой, о которой не знал Волдеморт, стал банальнейший паразит… паутинный клещ. Подумать только! — по его губам скользит насмешливая улыбка. — А избранным оказались вы… и вы же, любитель ботаники, уничтожили лучшие розарии и парки магической Англии! Скажите мне, мистер Лонгботтом, представляете ли вы себе, что будет, если их все не обработать, и срочно?

— Я и об этом должен подумать? — дерзит Невилл.

Однако ни страха, ни злости на своего профессора и директора он больше не чувствует.