Руфь

— Она бросилась под заклятье — зачем? Чтобы спасти меня! — Лорд тоже сорвался и перешел на крик. — Ты клялся защищать мою жизнь даже ценой своей собственной, а теперь что? Если бы она этого не сделала, я был бы мертв! Она успела хоть немного ослабить заклинание, а я бы не успел! Останься твой ребенок жив — умер бы я! — Лорд отпустил Рудольфуса и стал ходить из стороны в сторону. — Ты этого от меня хочешь? Ты хочешь, чтобы твой ребенок выжил, а я был мертв?! Она сделала выбор, она спасла мне жизнь! А ты упрекаешь меня за то, что я выжил! Ясно, чего стоит твоя верность. Убирайся!

Лейстрендж какое-то время смотрел в одну точку. Потом медленно подошел к Лорду, опустился перед ним на колени. Поцеловал полу его мантии.

— Простите меня, мой Лорд… — едва слышно прошептал он. Волдеморт положил ладонь ему на голову.

— Иди, Руди. Иди к Беллатрисе.

Лейстрендж кивнул. Он поднялся с колен, медленно вышел за дверь. Лорд подошел к креслу, взял полупустой стакан со столика, одним махом опустошил его. Налил еще.

— Мой Лорд… — осторожно начал Долохов.

— Я знаю, — отрезал Волдеморт. Опустошил еще один стакан, сел. — Так нужно. И я не солгал ему. Ни в чем.

Антонин молча кивнул, отвернулся к окну. Начинался дождь.

— Руфь.

— Что? — поднял голову Лорд. В его глазах дрожало пламя свечи, которую он зажег на каминной полке.

— Так они хотели назвать дочь.

— Зачем ты говоришь мне это? — металл в голосе Лорда заставил Долохова очнуться от странного оцепенения.

— Просто, мой Лорд… Прошу меня простить, — он поклонился и, дождавшись кивка, вышел из комнаты.

Волдеморт, оставшись один, опустился в кресло, невидящим взглядом пронзая весело потрескивающий огонь.