Она лежала неподвижно. Волосы, золотые с песчаным отливом, разметались по выгоревшей жёлтой траве с частыми проплешинами, густо запачканные липкой кровью. Если бы она даже попыталась встать, всё равно не смогла бы этого сделать — чей-то тяжёлый чемодан покоился на груди, лишая всякой возможности глотнуть воздуха, а торчащий из ноги обломок того, что ещё пять минут назад было поездом, прочно приковывал к земле…
28 мин, 51 сек 5995
— Ну что, чучело, слабо поймать? — с издёвкой произнесла одна из девочек, одним махом сдёрнув с её переносицы роговые очки.
Жертва попыталась было схватить обидчицу за руку — но опоздала. Та в мгновение ока очутилась у края платформы, к которой скоренько приближался долгожданный поезд.
— Кидай, Лизка! — крикнула ей одна из подружек.
Та замахнулась, чтобы бросить очки вниз и наверняка расколоть их на мелкие части.
Одно неловкое движение, одна запинка, отчаянный взмах руки в стремлении удержаться… Павел бросился к ней, чтоб схватить, но не успел — девочка скрылась под синим вагоном.
— Ума не приложу, как сказать об этом Марине, — светловолосая медсестра качала головой.
— Так и скажи, — ответила ей другая с ядовитым спокойствием. — Твоя Лизка попала под поезд и умерла. Ну хочешь, Машка, я ей скажу?
— Нет, не надо. Я сама.
— Как хочешь. Но имей в виду: чем больше ты эту стерву будешь жалеть, тем скорей она тебе на голову сядет.
— Но у неё неделю назад сын погиб, — откликнулась Маша. — И муж в реанимации. Ты представляешь, Тань, каково ей будет?
— Мне на эту Марину плевать с высокой колокольни, — жестоко отчеканила Таня. — Хочешь — звони, утешай. А она тебе в душу наплюёт…
— Зараза Машка! Да не хотела она, сволочь, Лизку спасать, а теперь брешет, гадина! Специально ждала, пока она умрёт.
Пьяные слёзы катились в почти допитый стакан, который женщина то подносила ко рту, а то ставила на стол, чтобы обхватить обеими руками шею соседа.
— Во дела, блин! — откликался Борис пьяным голосом. — Да я б её… своими руками!
Это бы Марина и сама сделала с удовольствием. Мешало расстояние и телефонная трубка. Но они, однако же, нисколько не мешали обматерить свою коллегу так, что той, по-видимому, мало не показалось.
Борис налил себе ещё стакан и, поднеся его ко рту, выпил не морщась.
— Налей ещё, — попросила Марина, подставляя свой.
— А зачем? — ухмыльнулся сосед, волосатыми руками стаскивая с себя потную нестиранную футболку. — Ты уже и так хороша. Иди ко мне, детка.
Он грубо и настойчиво притянул её к себе. Марина не сопротивлялась. Напротив, обняв его одной рукой, другой принялась расстёгивать его истёртые до дыр джинсовые штаны…
— Чё за дела? — послышался вдруг голос Вити. — Я не понял.
Любовники с удивлением обернулись. Так и есть — он стоял в дверном проёме с красным от гнева лицом. Кулаки его были сжаты, готовые в любой момент расправиться с тем, кто покусился на его жену.
— Слушай, я чё-то не понял, — обратился Борис к ошеломлённой собутыльнице. — Ты ж говорила — твой это — в реанимации.
— Так оно и было, — пролепетала Марина.
— Ну чё, давай выйдем, — угрожающе произнёс муж. — Поговорим как мужчина с мужчиной.
— Ну давай, блин. Я чё, не мужик, что ли?
С великой неохотой надел Борис футболку, застегнул штаны и вышел прочь вслед за соперником, бросив на Марину такой взгляд, что стало ясно — его мнение о ней испорчено окончательно.
«Козёл! — думала Марина про собственного мужа. — И так всё хреново, а тут ещё и он припёрся!»
С досады налила себе ещё стакан. Только собралась выпить, как внутри вдруг зазвенело что-то твёрдое. Ба, да это ж кольцо! Как оно здесь оказалось?
Дрожащими пальцами женщина вытащила его из стакана и положила на стол. Лишь потом осознала, что это была её ошибка.
Руки… Они опять выползли. На этот раз из-под крышки журнального столика.
— Как же вы меня задолбали! — зло процедила Марина, потягивая водку.
Она не бросила своего занятия и тогда, когда маленький Витя отчаянно задёргался в паутине. Пускай пропадает.
— Да пошёл ты! — ответила та, равнодушно глядя, как руки его утаскивают.
Телефонный звонок разбудил Марину ровно в полдень. Рядом ещё вовсю раздавался громкий храп Бориса.
С трудом подняв от подушки тяжёлую голову и с ещё большим — высвободив своё тело из-под медвежьих рук любовника, женщина взяла трубку.
— Алло, — произнесла не особенно любезно.
— Ну что, красавица, допилась, — послышался в трубке голос Татьяны, кстати говоря, тоже не отличавшийся дружелюбием. — Твой ласты откинул. Хоть разок бы зашла к нему, чёрт тебя дери!
— Да пошла ты знаешь куда! — был ответ.
— Чё там? — осведомился Борис, разбуженный её голосом.
— Витька сдох.
— Ёлки, — посочувствовал сосед-любовник. — Выпьем, что ли? За упокой, так сказать.
— Ну давай. А то башка раскалывается.
Лавочка у подъезда пятиэтажной хрущёвки была до краёв заполнена старушками, коротавшими так целые деньки, обсуждая новости, последние сплетни, а также развлекаясь тем, что каждого проходящего хоть чуть-чуть им знакомого, обговаривали между собой вдоль и поперёк.
— Вот Маринка-то, — одна из старушек мотнула головой в сторону женщины, идущей по двору с хозяйственной сумкой. Большой проницательности не требовалось, чтобы понять, что в ней бутылки. — Пьёт не просыхая.
— Жизнь-то её вон как по голове приложила, — покачала головой другая, по отчеству Андреевна. — Дети погибли, муж в больнице умер. Как тут не запьёшь?
— Так Анька ж вроде не пила, — возразила робко третья старушка.
Жертва попыталась было схватить обидчицу за руку — но опоздала. Та в мгновение ока очутилась у края платформы, к которой скоренько приближался долгожданный поезд.
— Кидай, Лизка! — крикнула ей одна из подружек.
Та замахнулась, чтобы бросить очки вниз и наверняка расколоть их на мелкие части.
Одно неловкое движение, одна запинка, отчаянный взмах руки в стремлении удержаться… Павел бросился к ней, чтоб схватить, но не успел — девочка скрылась под синим вагоном.
— Ума не приложу, как сказать об этом Марине, — светловолосая медсестра качала головой.
— Так и скажи, — ответила ей другая с ядовитым спокойствием. — Твоя Лизка попала под поезд и умерла. Ну хочешь, Машка, я ей скажу?
— Нет, не надо. Я сама.
— Как хочешь. Но имей в виду: чем больше ты эту стерву будешь жалеть, тем скорей она тебе на голову сядет.
— Но у неё неделю назад сын погиб, — откликнулась Маша. — И муж в реанимации. Ты представляешь, Тань, каково ей будет?
— Мне на эту Марину плевать с высокой колокольни, — жестоко отчеканила Таня. — Хочешь — звони, утешай. А она тебе в душу наплюёт…
— Зараза Машка! Да не хотела она, сволочь, Лизку спасать, а теперь брешет, гадина! Специально ждала, пока она умрёт.
Пьяные слёзы катились в почти допитый стакан, который женщина то подносила ко рту, а то ставила на стол, чтобы обхватить обеими руками шею соседа.
— Во дела, блин! — откликался Борис пьяным голосом. — Да я б её… своими руками!
Это бы Марина и сама сделала с удовольствием. Мешало расстояние и телефонная трубка. Но они, однако же, нисколько не мешали обматерить свою коллегу так, что той, по-видимому, мало не показалось.
Борис налил себе ещё стакан и, поднеся его ко рту, выпил не морщась.
— Налей ещё, — попросила Марина, подставляя свой.
— А зачем? — ухмыльнулся сосед, волосатыми руками стаскивая с себя потную нестиранную футболку. — Ты уже и так хороша. Иди ко мне, детка.
Он грубо и настойчиво притянул её к себе. Марина не сопротивлялась. Напротив, обняв его одной рукой, другой принялась расстёгивать его истёртые до дыр джинсовые штаны…
— Чё за дела? — послышался вдруг голос Вити. — Я не понял.
Любовники с удивлением обернулись. Так и есть — он стоял в дверном проёме с красным от гнева лицом. Кулаки его были сжаты, готовые в любой момент расправиться с тем, кто покусился на его жену.
— Слушай, я чё-то не понял, — обратился Борис к ошеломлённой собутыльнице. — Ты ж говорила — твой это — в реанимации.
— Так оно и было, — пролепетала Марина.
— Ну чё, давай выйдем, — угрожающе произнёс муж. — Поговорим как мужчина с мужчиной.
— Ну давай, блин. Я чё, не мужик, что ли?
С великой неохотой надел Борис футболку, застегнул штаны и вышел прочь вслед за соперником, бросив на Марину такой взгляд, что стало ясно — его мнение о ней испорчено окончательно.
«Козёл! — думала Марина про собственного мужа. — И так всё хреново, а тут ещё и он припёрся!»
С досады налила себе ещё стакан. Только собралась выпить, как внутри вдруг зазвенело что-то твёрдое. Ба, да это ж кольцо! Как оно здесь оказалось?
Дрожащими пальцами женщина вытащила его из стакана и положила на стол. Лишь потом осознала, что это была её ошибка.
Руки… Они опять выползли. На этот раз из-под крышки журнального столика.
— Как же вы меня задолбали! — зло процедила Марина, потягивая водку.
Она не бросила своего занятия и тогда, когда маленький Витя отчаянно задёргался в паутине. Пускай пропадает.
— Да пошёл ты! — ответила та, равнодушно глядя, как руки его утаскивают.
Телефонный звонок разбудил Марину ровно в полдень. Рядом ещё вовсю раздавался громкий храп Бориса.
С трудом подняв от подушки тяжёлую голову и с ещё большим — высвободив своё тело из-под медвежьих рук любовника, женщина взяла трубку.
— Алло, — произнесла не особенно любезно.
— Ну что, красавица, допилась, — послышался в трубке голос Татьяны, кстати говоря, тоже не отличавшийся дружелюбием. — Твой ласты откинул. Хоть разок бы зашла к нему, чёрт тебя дери!
— Да пошла ты знаешь куда! — был ответ.
— Чё там? — осведомился Борис, разбуженный её голосом.
— Витька сдох.
— Ёлки, — посочувствовал сосед-любовник. — Выпьем, что ли? За упокой, так сказать.
— Ну давай. А то башка раскалывается.
Лавочка у подъезда пятиэтажной хрущёвки была до краёв заполнена старушками, коротавшими так целые деньки, обсуждая новости, последние сплетни, а также развлекаясь тем, что каждого проходящего хоть чуть-чуть им знакомого, обговаривали между собой вдоль и поперёк.
— Вот Маринка-то, — одна из старушек мотнула головой в сторону женщины, идущей по двору с хозяйственной сумкой. Большой проницательности не требовалось, чтобы понять, что в ней бутылки. — Пьёт не просыхая.
— Жизнь-то её вон как по голове приложила, — покачала головой другая, по отчеству Андреевна. — Дети погибли, муж в больнице умер. Как тут не запьёшь?
— Так Анька ж вроде не пила, — возразила робко третья старушка.
Страница 5 из 8
