Русалка, вернувшаяся с холода

После одной из таких дегустаций Гойл отправился на пляж и набрал полные карманы цветных камней под редким и экзотическим названием «искиит». Местные маги уверили его, что на острове когда-то разрабатывали самоцветные рудники, и море до сих пор время от времени выбрасывает на берег остатки роскоши из размытых жил. Все уговоры и насмешки соратников не помогли — Гойл упорно ковырялся в песке, громко подсчитывая, сколько он заработает, сдав свою добычу знакомому ювелиру в Лютном переулке. Угомонился он только тогда, когда сердобольная Эмма объяснила, что камешки, которые он собрал, не имеют никакого отношения ни к горному хрусталю, ни к хризопразу, ни к сардеру, а представляют собой отшлифованные песком и прибоем осколки маггловского бутылочного стекла.

Только двое из всей компании не грелись на солнышке и не прохлаждались в уютных подвальчиках. Люциус в своем стремлении искупить неудачное начало отдыха трудился, как породистый нюхлер, добывая и приумножая свой золотой запас, а Темный Лорд прочно обосновался в залах пыточного музея, время от времени приобщая кого-нибудь из соратников к практическому опробованию очередного заковыристого агрегата.

Так было и в то утро, когда Эмма предложила всем желающим выйти в море на старинной парусной лодке.

Эмма Фоули — без пяти минут невеста Рабастана Лестрейнджа и очень перспективная во многих отношениях девушка — с первой же минуты знакомства легко влилась в компанию отдыхающих британцев и вскоре приобрела репутацию настоящего сокровища. Она знала об острове практически все и могла дать ответ на любой, даже самый каверзный и сложный вопрос, касающийся местных достопримечательностей. Она водила своих новых знакомых по узким старинным улочкам, показывала, как местные жители варят яйца в бьющем из-под земли кипящем источнике, водила на заброшенный пляж, где якобы были зарыты пиратские сокровища, и подбивала самых смелых и выносливых взобраться на потухший вулкан. Поэтому, когда в один прекрасный день колдорадио предрекло острову сильнейший шторм, а Эмма, задрав носик, поклялась своим любимым мольбертом, что шторма не будет, все поверили ей, а не шарлатанам из говорящей коробки.

Однако выйти в море смогли не все. У Люциуса день был расписан чуть ли не по минутам — местные торговцы, оказывается, были не прочь обзавестись солидными запасами отличного французского арманьяка. Да и от шерсти единорога они даже не подумали отказаться. Бедняга Хагрид, знал бы он, сколько стоит в Италии один волосок из единорожьего хвоста…

Кстати, надо будет как-нибудь наведаться в Хогвартс: посмотреть, какие там сейчас условия, кто преподает, какие новые предметы появились. Сыну-то уже год исполнился, не успеешь оглянуться, как придет пора в школу отдавать. Ну, и по Запретному лесу прогуляться, пройти знакомыми тропками в приступе ностальгии…

Родольфус, глядя на Люциуса, тоже куда-то отправился, причем не один, а прихватив с собой Рабастана. Наверное, у братьев тоже пара-тройка хвостов еще со школьных времен где-то завалялась.

Крэбба и Эйвери на острове не было — прихватив путеводители, они отправились в Неаполь, осматривать руины Помпей. А вот Нотт и Мальсибер с удовольствием согласились, но в последний момент почему-то передумали. Так и получилось, что в три часа пополудни на шикарной парусной лодке в море вышли только Гойл, Эмма и Темный Лорд, тоже в последний момент изменивший решение и променявший темный пыточный подвал на яркое солнце и безбрежное море.

А в четыре часа небо затянуло тучами, и к четверти пятого на берег обрушился сумасшедший ливень.

Люциус Малфой только-только вернулся с очередной встречи с потенциальными партнерами. Он на цыпочках прошел через гостиную, плотно прикрыл дверь в спальню, где Нарцисса что-то устало напевала хнычущему Драко, и вышел на одну из крытых галерей, опоясывающих крепостную стену.

— Fortissimo! Fortissimo vento!— надрывалось у кого-то в номере колдорадио. Насколько Люциус понял, оно хотело сообщить, что сила ветра очень сильно превысила привычное для жителей острова «moderato», и в ближайшее время на стены замка обрушится жесточайший шторм.

Люциус с беспокойством посмотрел вниз, на высокие пенистые гребни воды, то и дело бьющиеся о почерневшую кладку. Насколько он знал, основание замка стояло на широком конусе из вулканической лавы, и за две тысячи лет существования ему пришлось пережить не один такой шторм. И все-таки Люциус беспокоился.

Сквозь шум ветра откуда-то сбоку послышался знакомый голос. Люциус повернул голову. В нескольких ярдах от него у парапета стояла Беллатрикс. Вытянувшись в струнку, она не сводила глаз с бушующих волн. У ее ног тряслась крупной дрожью Нэнни, эльфийка Нарциссы. Она дергала Беллатрикс за полу насквозь промокшей мантии и жалобно подвывала, умоляя «мисс Белл» немедленно уйти под крышу.