Рядом

Как раз примерно в это же время он закончил технарь и устроился слесарем на завод. Самый обычный парнишка, ничем не выделяющийся, жили с ним в одном дворе, общаемся ещё с детства, лет с пятнадцати. Вернее общались. Вещества и прочую ересь он не употребляет, да и не синячит до белой горячки, ну а «шутить» или врать мне ему точно незачем. Всё будет пересказано мною, с его слов, от первого лица.

Итак, случилось всё в совершенно непримечательную мерзкую осеннюю ночь. Естественно, это могло произойти только ночью, в ночную смену, когда же ещё. Я, как обычно, приехал на дряблом, пахнущем чем-то, чем могут пахнуть только старые автобусы, вахтовом пазике на работу вместе со своим напарником, распрощался с водителем и пошёл в бытовку переодеваться. Напарник курил на проходной, прячась от мелкого дождя под козырьком. Работа же наша заключалась в следующем: наш цех, а значит и мы, следили за исправностью различной запорной арматуры на трубопроводах, а также за насосами и всем, что было с этим связано. Мы подавали отопление, питьевую воду, откачивали стоки из канализации и так далее и тому подобное, не в этом суть. Приняв смену и «отпустив» наших сменников, я принялся изучать сменный журнал на наличие записей о происшествиях, случившихся днём, а мой напарник — разгребать бардак, оставленный в нашей комнате и попутно заваривать чай, в шутку проклиная предыдущую смену за безалаберность. После чаепития предстоял обход, но напарник предложил мне, чтобы его я сделал один, а он бы в это время прибрался в слесарской и заполнил журнал, когда я вернусь. На столь щедрое предложение я с радостью согласился, ибо наводить порядок и перекладывать различный инструмент, и прочую утварь, с места на место у меня не было никакого желания. Типичный бездумный обход по заданному алгоритму казался мне куда более соблазнительным. Взяв все необходимые мне вещи и накинув «бушлат» я немедля отправился в холодные и сырые объятия осенней ночи, дабы быстрее провести обход и спокойно лечь спать, оставив бумажную работу напарнику.

Осеняя ночь обрадовалась моему появлению и, в знак внимания, обдала порывом холодного ветра с усиливающимся дождём. Я натянул капюшон и пошлёпал по грязи, следуя отработанному маршруту, который, спустя 20 минут, почти подошёл к своему логическому завершению. Но одна деталь привлекла моё внимание: под жестяным козырьком призывно мигала красная лампочка на пульте КНС (Канализационная Насосная Станция — штука, представляющая собой большой цилиндрический резервуар диаметров около 3-4 метров и длинной от 7 до 15, закопанный, почти полностью, в землю. Так, что торчит только верхушка с крышкой. В неё поступают стоки от близлежащих зданий, ливневая вода и так далее, а оттуда эта вода откачивается насосами, находящимися внутри резервуара), сообщая о том, что автоматика выключила один из насосов, чтобы он не сгорел: видимо, что-то в нём застряло. Я чертыхнулся, предвкушая весёлый спуск в дурнопахнущий сырой резервуар в почти кромешной темноте, для того, чтобы вытащить что-то липкое и мерзкое из патрубка насоса. Отключив питание и, тем самым, остановив работу второго насоса, я открыл крышку бака и посветил вниз фонариком: в нос мне ударил запах метана и я решил, что надо бы её сначала немного «проветрить». Резервуар был почти пуст — насосы едва покрывала вода и даже сверху я видел, как около патрубка одного из них виднеется что-то тёмное, шарообразной формы. Повесив фонарь на шею, я осторожно начал спуск вниз по хлипкой и скользкой лестнице. Спустившись на площадку для обслуживания насосов я, слегка поморщившись, и закатав рукав как можно выше, окунул руку в не самого приятного вида и запаха жижу и ухватился за то, что застряло в насосе. Что-то, похожее на ткань, большой клочок ниток или шерсти. Я вытащил это наружу и осветил фонарём.