Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
— Сорок девять тысяч шестьдесят восемь, сорок девять тысяч шестьдесят девять… — считал Карадок, пинками отбрасывая со своего пути мелкие камни.
Взгляд его упал на мыски высоких кожаных сапог, и Карадок даже головой затряс от отвращения. Причиной тому были не жара и не омерзительные запахи; Карадок был болезненно чистоплотен, и вид запыленных башмаков способен был повергнуть его в глубокое отчаяние. На протяжении трех с половиной веков его сапоги сверкали словно зеркало, ибо никакая пыль бренного мира не способна была пристать к обуви призрачного существа, каковым являлся Карадок на Кринне. Здесь же в Пазунии, прибежище мертвых, и сам Карадок, и все окружающее его состояло из вещества, природа которого была едина. Вот и сапоги Карадока утратили свой сверхъестественный блеск, потемнев от пыли, а каблуки стерлись, превратившись почти в ничто. Карадок физически — чего с ним давно не случалось — ощущал, как промокший от пота камзол прилипает к спине и как волосы липнут к взопревшему темени. В отчаянии он снова потряс головой. Вне всякого сомнения, на шелковом камзоле теперь останутся пятна, а на Кринне их не удастся вывести никакой силой.
Прежде чем снова начать считать шаги, Карадок смахнул пыль со своих сапог, одернул одежду, разгладив видимые лишь ему морщинки, и прищурившись поглядел вдаль.
— Должно быть, уже близко… — произнес он единственно для того, чтобы услышать свой голос, бывший когда-то голосом человеческого существа.
Усталый путешественник рассчитывал увидеть зияющий в земле разлом, однако ничто не бросалось ему в глаза. Провалы в земле, регулярно попадающиеся ему по пути, были третьей характерной чертой рельефа Пазунии. Карадок миновал уже несколько дюжин подобных Порталов. Некоторые курились желтоватым дымком, из некоторых доносились протяжные крики пытаемых, однако ни один из них не годился Карадоку, ибо ни один из них не привел бы его на тот уровень Абисса, где ждала Карадока его задача.
— Сорок девять тысяч шестьдесят пять, сорок девять тысяч шестьдесят шесть… — Карадок вздохнул и снова зашагал по равнине. Он не торопился, но и не прерывал своего монотонного счета. Инструкции его господина бессмертного лорда Сота были совершенно определенными: десять тысяч шагов Карадок должен был прошагать в честь каждой головы Радужного Дракона, и только после этого он окажется пред Порталом, ведущим во владения Темной Владычицы Тахизис.
— Пятьдесят тысяч ровно, — провозгласил наконец Карадок и остановился.
Ни рядом с ним и нигде поблизости не было видно обещанного Портала. Прикрыв глаза от солнца ладонью, Карадок огляделся. Может быть, Портал находится под землей — в Пазунии это было бы не удивительно.
Ничего.
Карадок в ужасе застыл посреди равнины. Ветер завывал вокруг него, как плакальщицы на похоронах, а влекомая им пыль шипела и свистела, как последний вздох умирающего.
— Пятьдесят тысяч, — повторил Карадок упавшим голосом. — Где же этот богом проклятый Портал?
Рука его сама собой нащупала под камзолом цепочку, на которой висел медальон — знак его темного служения лорду Соту. На нем темнела ржавая изломанная роза, когда-то бывшая алой.
— Я — сенешаль лорда Сота Дааргардского и ищу вход в царство Темного Безбожия Великой Тахизис! — провозгласил он.
Без всякого предупреждения песчаная равнина разверзлась перед его ногами и тьма поглотила Карадока. Некоторое время он словно проваливался вниз в тишине и в черной пустоте, однако ощущение это скоро прошло. Со степенной медлительностью, какая возможна только во сне, он проплывал между слоями Абисса. Ощущение полета не было ему внове. Гораздо больше его тревожили звуки, запахи и открывающиеся его взору картины.
