Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Рыцарь Смерти взглянул в ночное небо, распростершееся над руинами замка. То, что он увидел, подсказало ему, что он не на Кринне, хотя замок очень напоминал ему Дааргард. В бархатно-черной мгле плыла только одна луна: это была Наитария, светило черной магии и колдовства. Будь он на Кринне, в небе он увидел бы еще белую и красную луны, символы Добра и Равновесия.
Посреди древней ухабистой дороги стоял, тряся головой, Азраэль.
— Что случилось? — спросил он. — Вы исчезли в тумане, и больше я ничего не помню. Очнулся только здесь. — Он указал на небо. — А ведь целый день прошел! Может быть, мы уже на Кринне? А это что там — ваш Дааргард? — Нет, — ответил Сот неожиданно усталым голосом. — Это не Дааргард. Мы не на Кринне, но мы дома…
Рыцарь Смерти медленно входил в замок. Не успел он пересечь порог своей обугленной тронной залы, как баньши под потолком завели свою песню проклятья Впрочем, песнь их была теперь много длиннее, и ее слышали все обитатели Баровии, Гундарака и других графств, образовывавших мрачный Нижний мир Лорд Сот, рыцарь Черной Розы, вошел в этот вечер в их ночные кошмары, чтобы остаться в них на много ночей.
Эпилог
Годы для лорда Сота тянулись медленно и однообразно. Свой новый замок он назвал Нихдааргард, что на древнем языке Соламнии означало «не Дааргард» ибо хотя он и напоминал его прежнее жилище, однако не проходило и дня, чтобы Сот не натолкнулся на какое-нибудь несоответствие копии оригиналу.Большинство отличий были незначительными: целые двери в проемах, где должны были сохраниться лишь косяки и ржавые петли, да некоторые коридоры были на не сколько шагов короче чем нужно Казалось бы, невелика разница, но для существа, которое не нуждалось во сне и которое коротало время, обходя все комнаты и коридоры своего замка на Кринне на протяжении трех с половиной столетий, каждое такое несоответствие было болезненным, пробуждающим давние воспоминания.
Были и другие, гораздо более удивительные отличия. Тринадцать рыцарей, тринадцать верных скелетов, служивших Соту в Дааргарде, шагали вместе с ним по темным коридорам, однако они не занимали больше своих постов, где некогда настигла их смерть. Вместо этого они свободно перемещались по всему замку, выглядывая незваных гостей, которые, впрочем, так ни разу и не появлялись.
Были в Нихдааргарде и свои баньши, однако воспоминания их претерпели некоторые изменения. Они больше не повторяли историю Сота в том варианте, в каком они рассказывали ее на Кринне, каждую ночь на протяжении трех с половиной веков твердя одно и то же. Частенько они забывали отдельные эпизоды, а иногда добавляли события, которых никогда не происходило. Это особенно злило Рыцаря Смерти, однако сколько он ни проклинал баныии, сколько ни пугал их своим страшным мечом, они ухитрились ни разу не повторить его историю два раза подряд, не внеся в нее каких-либо изменений.
Прошлое было единственным утешением, доступным падшему рыцарю, а боль, вызываемая воспоминаниями, была единственной вещью, способной пробудить его дремлющие эмоции и чувства и помочь ощутить себя подобным человеку. Прошлое жестоко и рельефно проступало в его сознании с каждым шагом, который он делал но темным коридорам своего нового дома, с каждым словом, касающимся истории его преступлений, срывающимся с уст болтливых баньши. Постоянная сильная боль, причиняемая ему этими воспоминаниями и неистребимым желанием вернуть то, что он потерял, не только не оживляла его чувства, а, напротив, притупляла и хоронила их.
Так и сидел Сот на своем изъеденном червями троне, не чувствуя ледяного ветра, врывающегося в залу сквозь перекошенные главные двери, не слыша ни стенаний баньши, ни стука башмаков с железными подошвами. Азраэля он заметил только тогда, когда гном бросился на каменный пол прямо перед троном.
— Что ты хочешь мне сообщить, мой сенешаль? — спросил Сот гулким, но ровным и бесстрастным голосом.
Гном выпрямился. Он был одет и бриджи, запылившиеся за время долгого путешествия, и стальную кольчугу, покрывшуюся пятнами ржавчины от дождя и пота. А на кольчугу был наброшен изодранный шелковывый камзол. Вышитая на камзоле черная роза находилась в странном контрасте со снежно-белыми усами и бакенбардами гнома.
— Прошу прощения, могущественный лорд, — начал он. — Я не сумел отыскать никакого следа лагеря вистани.
