Фандом: Гарри Поттер. Второй урок истории от профессора Поттера: Годрик Гриффиндор был извращенцем, да и Слизерен не слишком от него отставал. Третий урок: не играй с Мастером. Класс, свободны!
99 мин, 49 сек 6475
— Невозможно, — категорично отверг он. — Рабство считают… нет, это и есть темное искусство. Его бы ни за что не включили в волшебное образование. Поработить — значит… значит лишить человека свободы воли. Это же отвратительно! — несмотря на самообладание, Северус не мог не показать глубину своей ненависти к подобному обычаю. Гарри сознательно держал взгляд подальше от метки на руке Снейпа. Не было нужды смотреть, чтобы понять причину горячности Северуса.
— А когда-то, давным-давно, рабство являлось основополагающей частью магического образования волшебника или ведьмы. Все, кто желал изучить магию, переживали стадию рабства. — Гарри пристально смотрел в ониксовые глаза, продолжая: — В это время грамотных было мало. Даже среди Мастеров не все умели читать, и при существовавшей повсеместно практике ведьма или волшебник обычно попросту лепили из сырой магии нужное — неэффективно, утомительно и опасно, даже если всё творилось с помощью посохов и палочек, а не с использованием шаблонных и родовых заклинаний. В конце концов, где они могли их выучить? Даже если маги и умели читать, это не означает, что им были доступны книги.
Северус фыркнул, однако промолчал. Да и что он мог сказать? Это было правдой. Именно потому беспалочковая магия запрещалась Министерством.
— Как только юной ведьме или волшебнику предоставлялось средство сознательно «выпустить» свою магию, подобная опасность становилась весьма актуальной. Рабство же обеспечивало Мастеру способ подчинить ученика, если он или она потеряет контроль и, поверь мне, когда необученный маг теряет контроль, то очень хочется хоть каких-то гарантий безопасности.
— Мне все равно! Возможное насилие…
Гарри наклонил голову, признавая очень верный довод:
— Да, существовали и недобросовестные Мастера, которые так или иначе вынуждали детей или их родителей принять совершенно невыгодное для них ученичество. Если это случалось, такие люди могли неправильно использовать ребенка, практически не беспокоясь по поводу своей стороны в сделке с принятием ученика. Были и те, кто казались честными, однако за респектабельной личиной скрывались Мастера, саботировавшие обучение ученика, чтобы тот потерпел неудачу даже в простейшем из испытаний — и рабство стало бы постоянным.
Северус немедленно понял. Для таких Мастеров ученики являлись источником готовых рабов — и, если правильно спланировать, пожизненных рабов.
— Чудовищно, — прорычал он.
— О, да, — с готовностью согласился Гарри, полностью разделяя его чувство. — Именно поэтому мы и построили Хогвартс. Здесь студенты должны были получать знание и обучение, которое, независимо от дальнейшего обучения либо его отсутствия, обеспечило бы в случае необходимости прохождение первого испытания на Мастерство. После подобной практически уже гарантии менее честные Мастера гораздо неохотнее брали учеников, и количество случаев злоупотребления уменьшилось.
Юный Мастер вздохнул и покачал головой:
— Мы никогда не предполагали, что Хогвартс полностью заменит систему ученичества — думали, что школа лишь расширит её и дополнит, — Гарри остановился, нахмурившись. Молчание другого волшебника казалось зловещим. Северус смотрел на него со странным выражением на лице. Собственно, он вел себя ещё сдержаннее, чем обычно. — Северус?
— Ты действительно один из основателей… — его слова звучали почти благоговейно и абсолютно точно — потрясенно.
Хмурое выражение на лице Гарри усилилось. Северус ведь уже об этом знал. Он тонко намекал на него при любой возможности и пытался завалить Гарри делами, чтобы никто об этом больше не узнал. Почему же он настолько странно действует сейчас? Если только…
— Ты ведь на самом деле не верил, да, Северус? Возможно, ты знал о том, что я — один из основателей — здесь, — Гарри коснулся своего лба. — Но не здесь, — он ударил кулаком по груди.
Северус насупился, защищаясь:
— С какой это, интересно, стати мне было трудно поверить, что мальчик-который-выжил является одним из величайших волшебников, извини, ведьм в мире? — ядовито огрызнулся он, а потом встал и принялся вышагивать, продолжая тираду: — Я хочу сказать, что едва ли у меня была причина ожидать, что ты не последуешь по стопам своего отца в роли героя-гриффиндорца…
— Я — НЕ МОЙ ОТЕЦ! — взорвался вдруг Гарри — его вновь захлестнуло раздражение. В другом конце комнаты Фоукс на своем насесте вздрогнул и очнулся, с любопытством что-то прощебетав. Гарри вскочил на ноги, подошел к высокому волшебнику и ткнул его в грудь. — Я — не мой отец, — снова прорычал он. — И никогда им не был! Ради Мерлина, неужели нельзя прекратить ворошить проклятое прошлое и оставить его, наконец, в покое? Хоть в первый раз, черт возьми, в своей идиотской жизни посмотри и разгляди именно меня, а не моего проклятого отца! — он сделал ещё один шаг ближе, пока они чуть не прижались друг к другу.
Не став отступать, Северус мрачно и пристально посмотрел на него сверху вниз:
— А когда-то, давным-давно, рабство являлось основополагающей частью магического образования волшебника или ведьмы. Все, кто желал изучить магию, переживали стадию рабства. — Гарри пристально смотрел в ониксовые глаза, продолжая: — В это время грамотных было мало. Даже среди Мастеров не все умели читать, и при существовавшей повсеместно практике ведьма или волшебник обычно попросту лепили из сырой магии нужное — неэффективно, утомительно и опасно, даже если всё творилось с помощью посохов и палочек, а не с использованием шаблонных и родовых заклинаний. В конце концов, где они могли их выучить? Даже если маги и умели читать, это не означает, что им были доступны книги.
Северус фыркнул, однако промолчал. Да и что он мог сказать? Это было правдой. Именно потому беспалочковая магия запрещалась Министерством.
— Как только юной ведьме или волшебнику предоставлялось средство сознательно «выпустить» свою магию, подобная опасность становилась весьма актуальной. Рабство же обеспечивало Мастеру способ подчинить ученика, если он или она потеряет контроль и, поверь мне, когда необученный маг теряет контроль, то очень хочется хоть каких-то гарантий безопасности.
— Мне все равно! Возможное насилие…
Гарри наклонил голову, признавая очень верный довод:
— Да, существовали и недобросовестные Мастера, которые так или иначе вынуждали детей или их родителей принять совершенно невыгодное для них ученичество. Если это случалось, такие люди могли неправильно использовать ребенка, практически не беспокоясь по поводу своей стороны в сделке с принятием ученика. Были и те, кто казались честными, однако за респектабельной личиной скрывались Мастера, саботировавшие обучение ученика, чтобы тот потерпел неудачу даже в простейшем из испытаний — и рабство стало бы постоянным.
Северус немедленно понял. Для таких Мастеров ученики являлись источником готовых рабов — и, если правильно спланировать, пожизненных рабов.
— Чудовищно, — прорычал он.
— О, да, — с готовностью согласился Гарри, полностью разделяя его чувство. — Именно поэтому мы и построили Хогвартс. Здесь студенты должны были получать знание и обучение, которое, независимо от дальнейшего обучения либо его отсутствия, обеспечило бы в случае необходимости прохождение первого испытания на Мастерство. После подобной практически уже гарантии менее честные Мастера гораздо неохотнее брали учеников, и количество случаев злоупотребления уменьшилось.
Юный Мастер вздохнул и покачал головой:
— Мы никогда не предполагали, что Хогвартс полностью заменит систему ученичества — думали, что школа лишь расширит её и дополнит, — Гарри остановился, нахмурившись. Молчание другого волшебника казалось зловещим. Северус смотрел на него со странным выражением на лице. Собственно, он вел себя ещё сдержаннее, чем обычно. — Северус?
— Ты действительно один из основателей… — его слова звучали почти благоговейно и абсолютно точно — потрясенно.
Хмурое выражение на лице Гарри усилилось. Северус ведь уже об этом знал. Он тонко намекал на него при любой возможности и пытался завалить Гарри делами, чтобы никто об этом больше не узнал. Почему же он настолько странно действует сейчас? Если только…
— Ты ведь на самом деле не верил, да, Северус? Возможно, ты знал о том, что я — один из основателей — здесь, — Гарри коснулся своего лба. — Но не здесь, — он ударил кулаком по груди.
Северус насупился, защищаясь:
— С какой это, интересно, стати мне было трудно поверить, что мальчик-который-выжил является одним из величайших волшебников, извини, ведьм в мире? — ядовито огрызнулся он, а потом встал и принялся вышагивать, продолжая тираду: — Я хочу сказать, что едва ли у меня была причина ожидать, что ты не последуешь по стопам своего отца в роли героя-гриффиндорца…
— Я — НЕ МОЙ ОТЕЦ! — взорвался вдруг Гарри — его вновь захлестнуло раздражение. В другом конце комнаты Фоукс на своем насесте вздрогнул и очнулся, с любопытством что-то прощебетав. Гарри вскочил на ноги, подошел к высокому волшебнику и ткнул его в грудь. — Я — не мой отец, — снова прорычал он. — И никогда им не был! Ради Мерлина, неужели нельзя прекратить ворошить проклятое прошлое и оставить его, наконец, в покое? Хоть в первый раз, черт возьми, в своей идиотской жизни посмотри и разгляди именно меня, а не моего проклятого отца! — он сделал ещё один шаг ближе, пока они чуть не прижались друг к другу.
Не став отступать, Северус мрачно и пристально посмотрел на него сверху вниз:
Страница 8 из 29
