Фандом: Гарри Поттер. Прошло 12 лет с момента изгнания бывших Пожирателей смерти из Англии. Драко Малфой возвращается на родину и пишет свое первое в жизни письмо Гарри Поттеру. Кто бы мог подумать, что оно не станет последним, а откроет для обоих мир увлекательной переписки.
178 мин, 45 сек 8509
Удивлен, да? Или ты думаешь, что такими шутками вгонишь меня в извечную пунцовость, которая хороша только для рекламы антиаллергического зелья? Признаться, я бы действительно взял у тебя пару уроков по стрельбе. Все еще не понимаю, откуда ты всего этого понабрался? А я-то думал, у меня много свободного времени бывает.
Ты, конечно, молодец, нашел у кого спрашивать советов по части отношений и любви, да еще и для других. Я просто придурок из чулана, а не вершитель судеб и спаситель чужих отношений. Знаешь, что сказал мне наш доблестный аврор Стерджесс? О, сейчас расскажу. Дабы не навлечь на тебя гнев всего шотландского клана во главе с разгневанным предводителем всех алкашей района Хаггиса, я вчера отправился лично пообщаться с Патриком. Прям вот в его кабинет, прям вот на глазах у его изумленных коллег попросил очистить помещение и вот прям уселся в кресло напротив Стерджесса с многозначительным выражением лица.
И как начал тираду о том, что в отношениях должна быть честность, открытость. И если он не готов своему парню рассказать о том, кто он такой и каким чудесам подвергается, тот, может, и не стоит вообще всего этого затевать. Что если он не уверен в том, что этот человек — тот самый единственный, то не нужно ему вообще знать о магическом мире. Поведал ему несколько печальных историй о несложившихся отношениях и разрушившихся надеждах, обрисовал ему в красках все перспективы дальнейшей жизни с магглом, который знать не знает, чем занимается его возлюбленный. Отметил, насколько различаются наши миры и как трудно бывает принять то, что тебе незнакомо от слова совсем. Добавил, что их отношения могут стать серьезными, а потом, решившись рассказать правду, ему придется столкнуться с непониманием и даже ненавистью. И так далее в течение получаса. И знаешь, что мне сказал доблестный аврор Стерджесс?
Малыш Патрик молча меня выслушал, посмотрел мне в глаза и спокойно произнес: «Гарри, я в твою постель не лезу. На кой черт ты улегся в мою?». И все, и чем мне крыть? Ну что мне на это сказать? Он ведь прав, зачем я лезу вообще в его жизнь, чему собрался учить? Сам тот еще неудачник. Я что-то проблеял на тему того, что беспокоюсь о нем, а он отправил меня беспокоиться о Драко. Потому что, цитирую, «вы друг друга стоите и переживать должны лишь друг за друга».
Я переживаю, Малфой, ты как там? Заходи в гости на выходных что ли. Попереживаем вместе.
Гарри.
28 февраля, среда
Я отсчитываю последний час зимы с мыслями о тебе.
Ну, ну, не пугайся, Поттер, никаких больше шуток про стволы.
Просто подумалось тут, что неубиваемая твоя жизнерадостность и вера в счастливое будущее пригодилась бы мне сейчас в особо крупных дозах. И нет, Поттер, — Гарри! — я не пьян, хотя впору было бы — после. Да уж, право, новая инициатива Панси заслуживает именно такого, с большой буквы — После. Черт, да кого я обманываю, Хаггисово пойло уже давно с легкостью побеждает даже меня. Но прежде, чем ты закатишь глаза и подумаешь про себя, что мой алкоголизм обгоняет твой — я все могу объяснить. Мерлин, чем таким споил меня сегодня Хаггис, что меня безумно тянет на какие-то омерзительные лирические клише. Во всем виновата Панси, клянусь Мерлиновыми подтяжками. Панси и ее идея сыграть на моих ностальгических слабостях — представь себе, Поттер, она собирается собрать нас всех под предлогом «вспомнить счастливое и безоблачное прошлое». Нас — имеется в виду слизеринцев, конечно.
То ли Хаггисово пойло работает за отсутствующего собеседника, то ли я, что пугает даже больше, так хорошо изучил тебя за это время — но я прямо вижу сейчас, как ты закатываешь глаза и в гриффиндорском своем лучащемся жизнерадостностью человеколюбии читаешь мне нотацию о том, как это замечательно — встретиться со старыми знакомыми. Ты, Поттер, забываешь, что речь идет о слизеринцах. Я знаю, зачем Паркинсон это затеяла — хочет вытянуть из меня пару сочных поводов для сплетен, припомнить мне ту статейку Риты Скитер и выцарапать все подробности из первоисточника. Я это знаю, и, самое интересное, она знает, что я знаю. Вот он, образ мыслей слизеринцев. Помню, с каким воодушевлением встречал каждый новый день в Хогвартсе — как раз вот поэтому, когда эти первые эксперименты с интригами и манипуляцией людьми держали в таком тонусе, что не всякое бодроперцовое зелье повторило бы эффект. И каким невероятно глупым и мелким это полезное когда-то знание-умение кажется сейчас, ты бы знал только. Сколько месяцев, нет, лет даже мы потратили на эту идиотскую возню в своей идиотской песочнице, пропустили — и чуть было вовсе не упустили — целый гребаный мир.
Это последний час зимы наводит меня на эти раздумья.
Вдумайся только — последний час зимы, Поттер. Дожили. Дотерпели.
Ты, конечно, молодец, нашел у кого спрашивать советов по части отношений и любви, да еще и для других. Я просто придурок из чулана, а не вершитель судеб и спаситель чужих отношений. Знаешь, что сказал мне наш доблестный аврор Стерджесс? О, сейчас расскажу. Дабы не навлечь на тебя гнев всего шотландского клана во главе с разгневанным предводителем всех алкашей района Хаггиса, я вчера отправился лично пообщаться с Патриком. Прям вот в его кабинет, прям вот на глазах у его изумленных коллег попросил очистить помещение и вот прям уселся в кресло напротив Стерджесса с многозначительным выражением лица.
И как начал тираду о том, что в отношениях должна быть честность, открытость. И если он не готов своему парню рассказать о том, кто он такой и каким чудесам подвергается, тот, может, и не стоит вообще всего этого затевать. Что если он не уверен в том, что этот человек — тот самый единственный, то не нужно ему вообще знать о магическом мире. Поведал ему несколько печальных историй о несложившихся отношениях и разрушившихся надеждах, обрисовал ему в красках все перспективы дальнейшей жизни с магглом, который знать не знает, чем занимается его возлюбленный. Отметил, насколько различаются наши миры и как трудно бывает принять то, что тебе незнакомо от слова совсем. Добавил, что их отношения могут стать серьезными, а потом, решившись рассказать правду, ему придется столкнуться с непониманием и даже ненавистью. И так далее в течение получаса. И знаешь, что мне сказал доблестный аврор Стерджесс?
Малыш Патрик молча меня выслушал, посмотрел мне в глаза и спокойно произнес: «Гарри, я в твою постель не лезу. На кой черт ты улегся в мою?». И все, и чем мне крыть? Ну что мне на это сказать? Он ведь прав, зачем я лезу вообще в его жизнь, чему собрался учить? Сам тот еще неудачник. Я что-то проблеял на тему того, что беспокоюсь о нем, а он отправил меня беспокоиться о Драко. Потому что, цитирую, «вы друг друга стоите и переживать должны лишь друг за друга».
Я переживаю, Малфой, ты как там? Заходи в гости на выходных что ли. Попереживаем вместе.
Гарри.
28 февраля, среда
Я отсчитываю последний час зимы с мыслями о тебе.
Ну, ну, не пугайся, Поттер, никаких больше шуток про стволы.
Просто подумалось тут, что неубиваемая твоя жизнерадостность и вера в счастливое будущее пригодилась бы мне сейчас в особо крупных дозах. И нет, Поттер, — Гарри! — я не пьян, хотя впору было бы — после. Да уж, право, новая инициатива Панси заслуживает именно такого, с большой буквы — После. Черт, да кого я обманываю, Хаггисово пойло уже давно с легкостью побеждает даже меня. Но прежде, чем ты закатишь глаза и подумаешь про себя, что мой алкоголизм обгоняет твой — я все могу объяснить. Мерлин, чем таким споил меня сегодня Хаггис, что меня безумно тянет на какие-то омерзительные лирические клише. Во всем виновата Панси, клянусь Мерлиновыми подтяжками. Панси и ее идея сыграть на моих ностальгических слабостях — представь себе, Поттер, она собирается собрать нас всех под предлогом «вспомнить счастливое и безоблачное прошлое». Нас — имеется в виду слизеринцев, конечно.
То ли Хаггисово пойло работает за отсутствующего собеседника, то ли я, что пугает даже больше, так хорошо изучил тебя за это время — но я прямо вижу сейчас, как ты закатываешь глаза и в гриффиндорском своем лучащемся жизнерадостностью человеколюбии читаешь мне нотацию о том, как это замечательно — встретиться со старыми знакомыми. Ты, Поттер, забываешь, что речь идет о слизеринцах. Я знаю, зачем Паркинсон это затеяла — хочет вытянуть из меня пару сочных поводов для сплетен, припомнить мне ту статейку Риты Скитер и выцарапать все подробности из первоисточника. Я это знаю, и, самое интересное, она знает, что я знаю. Вот он, образ мыслей слизеринцев. Помню, с каким воодушевлением встречал каждый новый день в Хогвартсе — как раз вот поэтому, когда эти первые эксперименты с интригами и манипуляцией людьми держали в таком тонусе, что не всякое бодроперцовое зелье повторило бы эффект. И каким невероятно глупым и мелким это полезное когда-то знание-умение кажется сейчас, ты бы знал только. Сколько месяцев, нет, лет даже мы потратили на эту идиотскую возню в своей идиотской песочнице, пропустили — и чуть было вовсе не упустили — целый гребаный мир.
Это последний час зимы наводит меня на эти раздумья.
Вдумайся только — последний час зимы, Поттер. Дожили. Дотерпели.
Страница 43 из 50
