S.T.A.L.K.E.R. «Зона. Урок выживания»

— Два дня назад в «Приюте» Лялька вдрыск нажралась. Сидит, водяру рюмка за рюмкой жрет и молчит. И так весь вечер — никого к себе не подпускает. Я не выдержал. Говорю, хватить переживать, Лялька, вернется твой Красавчик. Так просто сказал, чтобы подколоть. А она вдруг как сорвется. Стаканом в стену запустила. Смотрит на меня — глаза бешенные. В хрен, говорит, твоего Красавчика, и в редьку — сколько их было и сколько будет этих Красавчиков. Нику, говорит, жалко. Хорошая девка была, добрая. А я, говорит, своими руками — и ладони мне под нос тычет — в Зону ее отправила. Ну, думаю, эпидемия началась, бабского сумасшествия. Не приведи Зона, если передается воздушно-капельным путем. Я пошел потом, ночью, к тебе на квартиру. Нет там никого. Не отвечают. Ты ж знаешь, Ника практически безвылазно там с год просидела. Стучался, стучался — без толку. А Лялька, к тому же, сказала, что костюм ей свой отдала, со стриптиза, помнишь, ты еще доставал? Не знаю, что и думать. Не в Зону же она, в самом деле потащилась? Я так думаю, руки она на себя наложила, твоя Ника. Девка с придурью была, так что, скорее всего, обрядилась в этот костюм и с петлю полезла. Девки они, знаешь, эффекты любят. Я вскрывать квартиру не стал. Пусть другой кто-нибудь найдет. Я мертвецов этих, не люблю. С тех пор… сам знаешь. Такая вот дура. Так что добавь в свой список еще одну душу.

— Ты какого черта сюда приперся, Глухарь? — поинтересовался Красавчик. Его колотило от злости. — Поговорить не с кем?

— Не с кем, — легко согласился тот. — Поговорить. А еще посмотреть.

— На что посмотреть?

— Не догадался еще? Врешь, догадался. Решил вот дождаться, пока из тебя душа вылетит. Если вообще имеется у тебя она. Своими руками не смог тебя придушить, так Зона за меня расправилась. Говорят, когда человек в мышеловке подыхает, она сдувается, напоследок выжимая его как мокрую тряпку. Вот и посмотрим, как это произойдет.

— Долго ждать придется, — тихо сказал Красавчик.

— Мне и недели не жалко. Ради такого зрелища.

— А не боишься, — Красавчик прищурился. — Что то, о чем я пока не болтал, станет известно всем? И не надейся на то, что Ника умерла. Я скорее поверю в то, что она в Зону пошла. Девушка крепкая. Может, покрепче тебя. Тогда тебе придется грех на душу брать — и ее тоже на тот свет отправить. Силенок хватит, Глухарь? Вот так от всей твоей болтовни одно говно и остается.

— Вот, Красавчик. Так я и знал, что этот вопрос всплывет. Сидел я тогда в баре, слушал как твоя Ника мне мозги компостирует, а сам думал — ну когда же, когда она меня шантажировать начнет? Всю правду-матку мне в глаза врежет. Все хотелось в глаза ей посмотреть, как она говорить это будет. Девка, вроде, правильная, нелегко ей будет через себя переступить. Думаю, не мог ей Красавчик главного не сказать — наверняка, с этого начал этим и кончил. А девка, знай, языком молотит — деньги, долг и снова по кругу. Я ее даже переспросил — связь плохая была? Да, говорит, с трудом голос пробивался — шум, треск. Вот тогда я и понял — ты-то, может, и сказал, только не расслышала она не фига из-за шума. А, Красавчик? — Глухарь подмигнул. — Как тебе такой расклад? Ничего не знает твоя Ника, если жива вообще. Так что наша тайна с тобой и умрет.

С трудом сдерживаясь, Красавчик переваривал сказанное.

— Отвернулась от тебя Зона, Красавчик. Как баба продажная отвернулась. И язык еще напоследок показала.

— Оставь свой словесный понос при себе, Глухарь. Рассчитываешь шарик раритетный после моей смерти получить, так и скажи.

— Ага, вот только об этом ты и думаешь. Как бы бабок побольше срубить. Не срубил еще всего бабла? Сколько ж тебе надо, для полного счастья?

— Так не думай, Глухарь, — Красавчик его не слушал. — Не получишь ты шарик. И не надейся.

— Ты знаешь мою позицию. Себе его оставь. Я раритетов с Зоны не выношу. Так, по пустякам. Чего тут на каждом шагу попадается, мелочь всякую. Чтоб с голоду не помереть. И на выпивку чтоб хватило.

— А попадались тебе эти раритеты?

Глухарь не ответил.

— Такие вещи должны в Зоны оставаться, — веско сказал он. — Наши ученые пока додумаются, чего там и как, так всю планету разнесут к чертям собачьим.

— О планете беспокоишься? — улыбнулся Красавчик.

— Кому-то ж надо…

— В «Долг» иди. Они тоже о планете пекутся. Ах… забыл я. Неловко тебе в«Долг» подаваться, Глухарь…

— Надеюсь, это будет последняя мысль, которую ты унесешь с собой в могилу.

Красавчик не выдержал. Вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Мелькнула последняя надежда, что Глухарь выстрелит в ответ. И тогда…

Выдержки Глухарю было не занимать.

Красавчик видел, как он инстинктивно дернулся, уходя от обстрела. Как выставил вперед автоматное дуло, готовый начать стрельбу. Но не начал. Опустил оружие, с интересом наблюдая за тем, как плющатся о стенку мыльного пузыря пули, как осыпаются вниз свинцовым дождем.

— Напугал, — перевел дух Глухарь. Поднялся с пола и сел на прежнее место.

Долгое время стояла тишина.