Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
628 мин, 15 сек 17217
Мэтт хмурился.
- Тогда он насторожится.
Каллахэн покачал головой.
- Полагаю, если мы трое - мистер Мирс, доктор Коди и я - не изменим своему уговору не останавливаться, что бы ни происходило, никакая настороженность не поможет.
- Ладно, - сказал Мэтт. - Если Бен и Джимми Коди дадут «добро», я согласен.
- Отлично. - Каллахэн вздохнул. - Вы обидитесь, если я признаюсь: надеюсь, все это - лишь плод вашего воображения? И этот Стрейкер действительно рассмеется нам в лицо, на что у него будут веские причины?
- Нимало.
- Надеюсь, что так. Вы не до конца понимаете, на что я согласился. Меня это пугает.
- Я тоже боюсь, - тихо сказал Мэтт.
Но, шагая назад к Святому Андрею, Каллахэн вовсе не чувствовал страха. Он был в приподнятом настроении, ощущая себя родившимся заново. Впервые за многие годы Каллахэн был трезв и не жаждал напиться. Войдя к себе, он поднял телефонную трубку и набрал номер пансиона Евы Миллер.
- Алло? Миссис Миллер? Можно попросить мистера Мирса?.. Нету. Да, понимаю… Нет, передавать ничего не нужно. Я позвоню завтра. Да, до свидания.
Каллахэн повесил трубку и подошел к окну.
Что, Мирс пьет пиво где-нибудь на проселочной дороге или, может статься, все, рассказанное стариком-учителем, правда?
Если так… если так…
Оставаться в четырех стенах было невозможно. Каллахэн вышел на заднее крыльцо, вдохнул свежий, тугой октябрьский воздух и вгляделся в шевелящуюся тьму. Может быть, дело не в одном только Фрейде. Может быть, многое можно отнести на счет изобретения электричества, которое убивает тени в человеческом сознании куда успешнее, чем кол, пробивший сердце вампира… и сопряжено это с куда меньшими неприятностями.
Зло не останавливалось, но теперь в жестком бездушном свете фонарей на автостоянках, неоновых трубок, стоваттных лампочек его творили миллиарды. В трезвом свете переменного тока генералы планировали стратегические воздушные бои, и все это вышло из-под контроля - так летит вниз с холма гоночная машина без тормозов, сооруженная ребенком из мыльницы: «я выполнял данный мне приказ». Да, вот истинная правда, правдивее некуда. Все мы - солдаты, исполняющие свои письменные предписания, вот и все. Но откуда в конечном итоге исходят приказы? Отведите меня к вашему руководителю. Но где его контора? «Я просто выполнял приказы. Меня избрали.» Но кто избирал избирателей?
Над головой что-то захлопало, и Каллахэн, спугнутый из своих запутанных раздумий, посмотрел наверх. Птица? Летучая мышь? Уже улетела. Неважно.
Он прислушался к городской тишине, и услышал только тонкое гудение телефонных проводов.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ, КАК УБИТЫЕ.
Кто это написал? Диккей?
Ни звука. Единственный свет - флюоресцентный фонарь перед церковью (где так и не сплясал Фред Эстэйр) да слабое мигание желтого предупредительного огонька на перекрестке Брок-стрит и Джойнтер-авеню. Даже детский плач не нарушал тишину.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ КАК…
Ликование - больное эхо гордости - растаяло. В самое сердце кулаком ударил ужас. Каллахэн страшился не за жизнь, не за честь, не того, что экономка может узнать о том, что он пьет. Такой ужас не снился ему даже в мучительные дни отрочества.
Каллахэн до смерти боялся за свою бессмертную душу.
Я слышал голос: в бесконечном сне
мне скучно, детка - иди ко мне!
Старый рок-н-ролл
Бывает, странник зрит воочью,
Как зажигается багрянец
В окне - и кто-то пляшет ночью
Чуждый музыке дикий танец.
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется - зыбкой,
Призрачной рекой,
И слышен смех - смех без улыбки.
Эдгар Аллан По «Призрачный замок»
Говорю вам: теперь весь город пуст.
Боб Дилан
14. УДЕЛ (IV)
ИЗ «КАЛЕНДАРЯ СТАРОГО ФЕРМЕРА»
Воскресенье, пятое октября 1975 года. Закат - 19:О2. Восход в понедельник, 6 октября 1975 года, в 6:49. На данном витке Земли, через тринадцать дней после весеннего равноденствия, темновой период в Иерусалимовом Уделе составляет одиннадцать часов сорок семь минут. Новолуние. Стишок, публикуемый «Старым фермером» каждый день, на этот раз гласил:«Деньки теперь короче стали, мы урожай почти собрали.»
ИЗ СООБЩЕНИЙ ПОРТЛЕНДСКОГО МЕТЕО-ЦЕНТРА:
Максимальная температура воздуха в темновой период была зарегистрирована в 19:О5 и составила 62 градуса. Самая низкая, сорок семь градусов, отмечена в 4:О6 утра. Переменная облачность, без осадков. Ветер северо-западный, от пяти до десяти миль в час.
ИЗ РЕГИСТРАЦИОННОЙ КНИГИ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД:
Ничего.
Утром шестого октября никто не объявил Иерусалимов Удел мертвым - никто не знал об этом. Город, как и появившиеся накануне тела, сохранял всяческое сходство с живым.
- Тогда он насторожится.
Каллахэн покачал головой.
- Полагаю, если мы трое - мистер Мирс, доктор Коди и я - не изменим своему уговору не останавливаться, что бы ни происходило, никакая настороженность не поможет.
- Ладно, - сказал Мэтт. - Если Бен и Джимми Коди дадут «добро», я согласен.
- Отлично. - Каллахэн вздохнул. - Вы обидитесь, если я признаюсь: надеюсь, все это - лишь плод вашего воображения? И этот Стрейкер действительно рассмеется нам в лицо, на что у него будут веские причины?
- Нимало.
- Надеюсь, что так. Вы не до конца понимаете, на что я согласился. Меня это пугает.
- Я тоже боюсь, - тихо сказал Мэтт.
Но, шагая назад к Святому Андрею, Каллахэн вовсе не чувствовал страха. Он был в приподнятом настроении, ощущая себя родившимся заново. Впервые за многие годы Каллахэн был трезв и не жаждал напиться. Войдя к себе, он поднял телефонную трубку и набрал номер пансиона Евы Миллер.
- Алло? Миссис Миллер? Можно попросить мистера Мирса?.. Нету. Да, понимаю… Нет, передавать ничего не нужно. Я позвоню завтра. Да, до свидания.
Каллахэн повесил трубку и подошел к окну.
Что, Мирс пьет пиво где-нибудь на проселочной дороге или, может статься, все, рассказанное стариком-учителем, правда?
Если так… если так…
Оставаться в четырех стенах было невозможно. Каллахэн вышел на заднее крыльцо, вдохнул свежий, тугой октябрьский воздух и вгляделся в шевелящуюся тьму. Может быть, дело не в одном только Фрейде. Может быть, многое можно отнести на счет изобретения электричества, которое убивает тени в человеческом сознании куда успешнее, чем кол, пробивший сердце вампира… и сопряжено это с куда меньшими неприятностями.
Зло не останавливалось, но теперь в жестком бездушном свете фонарей на автостоянках, неоновых трубок, стоваттных лампочек его творили миллиарды. В трезвом свете переменного тока генералы планировали стратегические воздушные бои, и все это вышло из-под контроля - так летит вниз с холма гоночная машина без тормозов, сооруженная ребенком из мыльницы: «я выполнял данный мне приказ». Да, вот истинная правда, правдивее некуда. Все мы - солдаты, исполняющие свои письменные предписания, вот и все. Но откуда в конечном итоге исходят приказы? Отведите меня к вашему руководителю. Но где его контора? «Я просто выполнял приказы. Меня избрали.» Но кто избирал избирателей?
Над головой что-то захлопало, и Каллахэн, спугнутый из своих запутанных раздумий, посмотрел наверх. Птица? Летучая мышь? Уже улетела. Неважно.
Он прислушался к городской тишине, и услышал только тонкое гудение телефонных проводов.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ, КАК УБИТЫЕ.
Кто это написал? Диккей?
Ни звука. Единственный свет - флюоресцентный фонарь перед церковью (где так и не сплясал Фред Эстэйр) да слабое мигание желтого предупредительного огонька на перекрестке Брок-стрит и Джойнтер-авеню. Даже детский плач не нарушал тишину.
В НОЧЬ, КОГДА КУДЗУ ПРИХОДИТ К ВАМ НА ПОЛЯ, ВЫ СПИТЕ КАК…
Ликование - больное эхо гордости - растаяло. В самое сердце кулаком ударил ужас. Каллахэн страшился не за жизнь, не за честь, не того, что экономка может узнать о том, что он пьет. Такой ужас не снился ему даже в мучительные дни отрочества.
Каллахэн до смерти боялся за свою бессмертную душу.
Часть третья. Заброшенный поселок.
Я слышал голос: в бесконечном сне
мне скучно, детка - иди ко мне!
Старый рок-н-ролл
Бывает, странник зрит воочью,
Как зажигается багрянец
В окне - и кто-то пляшет ночью
Чуждый музыке дикий танец.
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется - зыбкой,
Призрачной рекой,
И слышен смех - смех без улыбки.
Эдгар Аллан По «Призрачный замок»
Говорю вам: теперь весь город пуст.
Боб Дилан
14. УДЕЛ (IV)
ИЗ «КАЛЕНДАРЯ СТАРОГО ФЕРМЕРА»
Воскресенье, пятое октября 1975 года. Закат - 19:О2. Восход в понедельник, 6 октября 1975 года, в 6:49. На данном витке Земли, через тринадцать дней после весеннего равноденствия, темновой период в Иерусалимовом Уделе составляет одиннадцать часов сорок семь минут. Новолуние. Стишок, публикуемый «Старым фермером» каждый день, на этот раз гласил:«Деньки теперь короче стали, мы урожай почти собрали.»
ИЗ СООБЩЕНИЙ ПОРТЛЕНДСКОГО МЕТЕО-ЦЕНТРА:
Максимальная температура воздуха в темновой период была зарегистрирована в 19:О5 и составила 62 градуса. Самая низкая, сорок семь градусов, отмечена в 4:О6 утра. Переменная облачность, без осадков. Ветер северо-западный, от пяти до десяти миль в час.
ИЗ РЕГИСТРАЦИОННОЙ КНИГИ ПОЛИЦЕЙСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД:
Ничего.
Утром шестого октября никто не объявил Иерусалимов Удел мертвым - никто не знал об этом. Город, как и появившиеся накануне тела, сохранял всяческое сходство с живым.
Страница 129 из 178
